Хьюга Изуми вообразила себе огромное множество причин, по которым наглец Учиха мог назначить ей встречу за пределами кланового квартала. Одни предположения вызывали откровенный испуг, другие — раздражение, в случае третьих Изуми собиралась гордо ставить Учиху на место…

Чего она никак не могла предположить, что чокнутый последыш красноглазого клана притащит её к своей двери, где все ещё цепляла взгляд неотмытая надпись, вручит кисть и банку с краской… и потребует написать то самое слово правильно. Без помарок, ровными и красивыми иероглифами.

От того, чтобы запустить выданными инструментами ему в лицо, Изуми удержала только мысль, что подобная выходка может закончиться уроками по изящному бросанию банок с краской. Чтобы при падении выплеснувшееся пятно имело высокохудожественные очертания и глубокий философский смысл.

Хьюга скрипнула зубами и принялась тщательно выписывать нужные иероглифы. Охватившая её злость была настолько сильна, что рука подрагивала, смазывая четкие линии.

— Плохо, — Учиха, чтобы его биджу драли, стоял рядом и сверлил лопатки Хьюги активированными шаринганами. — Иероглифы смазаны, линии кривые, а надпись в целом вообще невозможно читать. Вытирай и пиши заново, — на доски крыльца упала тряпка.

— Саске, ты не против, если я все пирожки скушаю? — женская ипостась вечноголодного джинчурики выпрыгнула в окно, так как дверь в данный момент прихорашивалась. — Ой, здравствуйте, Хьюга-сан. Так это вы написали? А почему вы считаете нас извращенцами?!

— Ешь, конечно, — отозвался Саске, мягко улыбаясь.

Хьюга тем временем пошла пятнами и так стиснула кисть, что крепкое дерево в ее ладони жалобно затрещало. Но повторить Наруко те самые ядовитые слова, которыми не так давно Изуми буквально плевалась в Учиху, женщина не могла. Не потому, что тот самый Учиха стоял рядом и коршуном следил за происходящим. Нет. Дело было в широко распахнутых голубых глазах, губах, словно готовых каждую секунду изогнуться в улыбке, чистом и открытом лице. Осыпать такое создание язвительными ругательствами все равно, что в родник помочиться.

— Молчите, — разочарованно вздохнула Наруко, осторожно откусывая пирожок. — А почему молчите? Я вас чем-то обидела? Ой, наверное, я повела себя бестактно. И вообще смущаю. И правда, я бы не хотела, чтобы кто-то наблюдал за тем, какие у меня кривые иероглифы получаются от такого непривычного инструмента… Я, наверное, пойду, да?..

Легкую неловкость почувствовал даже Саске, хотя разговор его никоим образом не касался. Хьюга же покраснела уже полностью и уперла взгляд в землю, решив, что и дальше отмалчиваться — не такая уж плохая тактика.

Наруко вздохнула, уселась на траву, маленьким, но о-о-очень быстрым хомячком уничтожая пирожки. Она была рада, что её наконец-то признали, что Сакура-чан больше не будет на неё кричать и пытаться уничтожить… И очень вкусные оказались пирожки, когда ешь их сама — и не спеша! — а не когда вспоминаешь их вкус потом.

Хьюга оттёрла написанное, снова взялась за кисть, постаравшись успокоить нервы. Чем быстрее она закончит, тем быстрее сможет пойти домой…

— Третий иероглиф слишком сильно выдается вверх, — педантично сообщил Саске, который садиться на траву не стал, но переместился так, чтобы стоять между Хьюгой и Наруко.

Ну а вдруг он её все-таки доведет, и та бросится на него с кулаками, а то и кунаем?

— Но всё же, почему? — продолжала спрашивать Наруко. — Мы вас чем-то обидели? Или… — техника, на минуточку, соблазнения, залилась краской и продолжила громким шёпотом: — Вам самой извращений в жизни не хватает?

Хьюга, только начавшая успокаиваться, снова вспыхнула. Все-таки сломала кисть, слишком сильно сдавив, отшвырнула обломки… и что-то швырнула в Наруко.

— Не хватает? Да что ты вообще знаешь, особенно о Хьюга!

Саске покрутил перехваченный «снаряд», оказавшийся небольшой, но толстой книжицей карманного формата. Вчитался в название, хмыкнул. Додуматься же носить такое с собой!

— Что это? — Наруко аж привстала от любопытства.

— «Приличий, человеку благородного рода полагающихся, и должного поведения указания, потомку великого клана Хьюга направленные», — с выражением зачитал Саске.

— А? — Наруко хлопнула большущими голубыми глазами, без тени мысли в них. — Я не поняла-а-а…

— Это свод правил поведения, которому должен следовать каждый Хьюга, — буркнула Изуми.

— Ой, а можно почитать? — раскрыла ротик Наруко, а затем добавила самокритично: — Если я что-нибудь пойму, конечно.

Хьюга вздохнула и отвернулась к двери, на которой пламенели алым два ровно выписанных иероглифа и чуть уползший вверх третий. По всему выходило, что его нужно стирать, а потом искать где-то новую кисть и пытаться дописать проклятое слово.

— Изуми-сан, — окликнул ее Учиха.

— Что? — недовольно буркнула.

— Не возражаете, если Наруко все же почитает?