скрещивал руки и напоминал Амосу, что охота – его мечта, что он имеет право пройти

Испытание пяти стрел. Но не сегодня.

– Исцеление любите вы, а не я, - сказал Каэл. Он знал, что слова звучат пусто.

К счастью, Амос не заметил.

– Не отрицай дар, мальчик. А у тебя есть тяга к целительству. Тебе придется с этим

столкнуться.

Это ему не нравилось. Не нравилось слышать это. И что с того? Это не меняло факта,

что ему не нравилось исцеление. Его не интересовали травы или мази, он хотел

приключений! Он хотел сражаться, защищать королевство. Глубоко в душе Каэл был

воином.

Но Судьба говорила иначе.

– Я пойду ужинать, - пробормотал он. Он не ждал Амоса, а пошел сразу к двери.

* * *

Шум в Зале оглушал, но ужин всегда был самым шумным приемом пищи. Когда небо

потемнело, все праздновали. Даже если у них были сломаны руки или ноги, они все еще

пережили день.

Длинные столы расходились от середины Зала лучами солнца. В центре в яме были

угли, на них стояли десятки котлов, в них кипело содержимое, помешиваемое железными

половниками.

Вся еда Тиннарка была в котлах. Чаще всего это была густая похлебка с коричневым

бульоном. Но если там были ягоды, бульон мутнел.

Каэл выбрал себе чистую миску на столе. Девушкам в деревне было мало работы.

Кроме брака и воспитания детей, они могли только готовить. Когда он подошел к котлу,

девушка равнодушно плюхнула ему похлебку, забрызгав его сапоги.

Он уже привык. Девушки насмехались над его худобой, как и парни, но не в лицо.

Если бы его били, он мог бы хоть принять это с достоинством. Но девушки ждали, пока он

отвернется, и смеялись. А это ранило сильнее, чем удар в живот.

Охотники сидели у огня, и Каэлу приходилось проходить мимо них, чтобы получить

еду. Он пытался игнорировать их, но Лэмот выставил ногу, чтобы он споткнулся. Каэл

перешагнул ногу, и Марк толкнул его.

Горячая похлебка вылилась на его тунику. Они рассмеялись, обычно он отвечал им.

Но этой ночью у него были другие проблемы. И он проигнорировал их и пошел к столу.

Амос и Роланд были стариками, так что не ждали в очереди еду. Когда Каэл дошел до

стола, они уже спорили за едой.

– Знаешь, что я видел утром? – сказал Роланд, склонившись над миской, почти макая

седую бороду в бульон.

– Могу лишь представить, - пробормотал Амос.

– У двери сидел ворон. Я вышел, а он сидел и смотрел на меня глазами-бусинками.

Конечно, ты знаешь, что это значит…

– Тебе пришлось убираться на крыльце?

Роланд нахмурился.

– Нет. Это значит, что у нас будут гости.

Амос фыркнул.

– Гости? Сюда никто не приходил даже до нашего рождения.

– Конечно, ведь до них дошли слухи о твоей вредности, и это отпугивает всех.

Каэл знал, что перебивать их не стоит. Роланд и Амос были друзьями с детства,

теперь они были старыми вдовцами, так что могли лишь ворчать друг на друга или на

Каэла.

Когда Роланд заметил притихшего Каэла, он улыбнулся.

– Что получил? – спросил он, его голос был грубым, как и ладони.

Каэл сунул в рот ложку похлебки и скривился от вкуса.

– Зайца и чернику.

Роланд рассмеялся.

– У меня перепел с кедровыми орехами. Амос?

– Не знаю. Лук и лосось, - ему не нравилась игра Роланда. Он давно потерял чувство

вкуса, потому его настойки были гадкими.

– Лосось? – Роланд зачерпнул похлебку Амоса. Он нахмурился, пока жевал. – Это не

лосось, а кабан, безумный старик!

Часть улова охотников высушили и спрятали на зиму, другую часть приготовили в

котлах, не думая, как это будет на вкус вместе. Заяц с черникой был не худшим

сочетанием.

– Как прошел день? – глаза Роланда блестели, как всегда, когда был шанс поговорить

об охоте. Его пальцы стали уже слишком непослушными для стрельбы из лука, но в

сердце он остался юным.

– Плохо. Ничего не принес, - сказал Каэл, глядя на стол. Это не была ложь, но из-за

разочарования на лице Роланда ощущалось именно так.