которая могла не заслуживать смерти.

– Помоги вернуть ее, - попросил Амос, глядя на борьбу эмоций на его лице. – Как

только она исцелится, можешь уйти. Может, не придется даже ждать схода снега.

– Хорошо, - Каэл бросил мешок на ближайший стол и пошел очищать одежду от

грязи. Хоть ему не хотелось оставаться, он не мог приговаривать к смерти невинную

девушку.

«Но только до весны», - сказал он себе. Когда растает снег, он точно покинет

Тиннарк.

* * *

Следующий месяц был пыткой. Старейшины не пускали Каэла в Зал, значит, ему

должны были приносить еду. Когда он открыл дверь первым утром, то с удивлением

увидел охотника с его завтраком.

Мужчина пытался скрыть смех за кашлем, так что Каэл осторожно зачерпнул ложкой

еду. Рядом с малиной и мясом черепахи там было что-то черное. Черное, размером с

камешки, и когда он ткнул ложкой, один такой камешек развалился, подтвердив его

худшие подозрения. Отходы оленя.

Он не позавтракал.

Марк принес обед, и таких «камешков» в бульоне было еще больше.

– Уверен, старейшины не против такой еды для тебя, - его сапоги хлюпали, когда он

уходил.

Каэл не рассказал об этом Амосу. Он жевал травы, чтобы живот не урчал так громко,

и пытался занять себя. Когда он приговорил себя к медленно смерти от голода, ужин ему

принес Роланд.

– Надеюсь, ты знаешь, что причинил себе проблемы, вылив еду на Марка, - сказал он,

отдав миску.

Каэлу было все равно, что там за рыба и бульон, он выпил все тут же.

– Не переживай, твой я взял из чистого котла.

Он подавился.

– Чистого котла?

– Ага, твой дед положил в остальные черный корень.

Еда чуть не полезла у него через нос. Порошок из черного корня помогал с желудком.

Но если насыпать больше щепотки, человек проведет ночь, не разгибаясь. Зная Амоса, он

насыпал куда больше щепотки.

– Он постарался, но он сказал, что все обвинят качество еды, - Роланд опустил мешок

на пол и принялся рыться в нем. Когда он что-то нашел, он оглянулся через плечо, а потом

вытащил.

– Вот.

В его руке был лук. Простой и короткий, потрепанный и сделанный из тиса.

– Роланд, я не могу…

– Конечно, можешь. То, чего старейшины не знают, не убьет их. А лучше пусть убьет,

– он улыбнулся и протянул лук. – Бери. Это моего прадедушки, он брал его с собой в

долины, когда его гнали люди короля. Я заменил тетиву и подправил, но дерево должно

хорошо гнуться.

Каэл все-таки взял. Лук был крепким, хорошо лег в руку. На дереве были зарубки,

похожие на ступеньки. Он улыбнулся, увидев их.

Предки Роланда были бандитами: дикарями, грабящими деревни Великого леса. Хотя

он мало об этом говорил, Каэл узнал приметы из рисунков в «Атласе». Вырезанная

полоска означала, что его прадед убил врага. Вырезанный Х означал, что он забрал голову,

как сувенир.

Было забавно думать, что такой человек, как Роланд, был родом из такой

кровожадной семьи. И Каэл был удивлен тому, как хорошо был сделан лук. Он натянул

тетиву, и она легко послушалась.

– Это лучше, чем ходить со сломанным, да? – Роланд смотрел на него и нахмурился. –

Я хотел отдать его Тэду, но…

Но его убили.

Оба сына Роланда были охотниками. Тэд был старшим, Хэммон – младшим. Их убил

один медведь, чудовище семи футов ростом с зубами размером с палец. Сердце Роланда

разбилось, когда он обнаружил их обглоданные тела, но он не плакал. Вместо этого он

больше трех лет выслеживал зверя в лесу, ждал идеального момента. А потом пронзил

сердце медведя стрелой.

Роланд позже сказал, что думал, что сил ему придал зверь внутри него. Он верил, что

люди раньше знали леса так же хорошо, как животные, и немного дикого духа в каждом

осталось. И пока медведь умирал, он увидел кровь и, не управляя собой, набросился на

него.

Он выхватил кинжал и в ярости отрезал медведю голову, пока тот еще был жив. А

потом гнев угас, и он рухнул, понял, что зверь растерзал его спину.