Амос исцелил его, спустя месяцы он снова смог ходить, но красно-белые полосы

остались. Он показал Каэлу их один раз, потому что тот просил, и ему стало не по себе,

ведь шрамов там было больше, чем кожи.

Голова медведя была насажена на кол во дворе Роланда. Хотя мех уже пропал, кость

побелела, Роланд плевал на череп каждый раз, приходя домой. Он говорил, что мог

плевать на него тысячу лет каждый день, но это не сравняет счеты.

– Если Тэд не может его получить, то ты должен. У мужчины должно быть средство

защиты, - Роланд вытащил колчан и отдал Каэлу. Там было так много стрел, что он не

знал, как вытащить одну. – Ага, это твое, - сказал Роланд и улыбнулся. – Тем более, когда я

так близок к…

– Не хочу думать об этом, - сказал Каэл. В сердце выросла стена от одной мысли об

этом. – Вы не можете остаться с нами? Мы позаботимся о вас.

Роланд рассмеялся и шлепнул по коленам.

– Знаю, ты бы продержал меня живым дольше, чем я. Нет, я хочу смерти в лесу. Знаю,

ты не согласен, но я этого хочу.

В ранние дни Тиннарка мужчины, которым возраст не позволял обеспечивать

деревню, часто выбирали смерть, а не жизнь. Они брали лук и стрелы и уходили в лес,

готовые принять любую смерть, уготованную им горами. Они звали это смертью в лесу.

Но это было давно. Теперь в Тиннарке был целитель, были полные котлы еды. Не

было причины уходить умирать. Но Роланд отказывался слушать.

– Поищем, куда это спрятать, - быстро сказал он, взглянув на Каэла. – Здесь должна

где-то быть выбившаяся половица.

Они нашли такую под кроватью и спрятали лук и колчан в яму под ней.

– Спасибо…

– Не стоит, - Роланд надел капюшон плаща и приготовился уходить. – Амос сказал,

что ты уходишь весной, и я подумал, что тебе понадобится лук. Спокойной ночи.

* * *

Рано утром наступил День последних листьев, когда старейшины вышли наружу и

сообщили, что все деревья в округе облетели. Днем воздух остался холодным, а тучи стали

зловеще-серыми.

Роланд пришел поздно с ужином, его плащ закоченел, а борода была в инее.

– Плохо дело, парень, - сказал он, поставив еду на стол.

Он принес две миски: одну Каэлу, другую девушке, отказывающейся просыпаться.

Миски были холодными, и он высыпал мутное содержимое в котел и поставил на огонь.

Он был привязан к больнице, и Амос дал ему задание кормить девушку по вечерам, вливая

ей ложной бульон в горло. Это было скучно, и у него заканчивалось терпение.

– Почему? – сказал он, помешивая содержимое котла.

– Я оставил утром подношение в привычном месте. Но, когда проверил, оно

оставалось там, - глаза Роланда расширились. – Никто не попробовал и кусочка.

Понимаешь, что это плохой знак?

Еще одной причиной ненависти людей Тиннарка к Каэлу было то, что в год его

рождения в лесу появился монстр. Он оставлял вокруг деревни скелеты оленей,

обглоданные начисто, с целыми костями. Скелеты выглядели идеально.

Охотники решили, что чудовище пришло с вершины. Все знали, что на вершинах гор

живут монстры, а живущие там люди часто сгоняли их вниз. Старейшины хотели убить

чудище, пока оно не начало есть людей, но Роланд не думал, что оно хочет навредить им.

И он убил оленя и оставил в миле от Тиннарка.

– Если это чудище разумно, - сказал он, - оно поймет, что мы не хотим, чтобы оно

охотилось на наших землях.

На следующее утро люди отправились проверять подношение и обнаружили его

обглоданным тем же странным способом. После этого скелеты перестали появляться, и

Роланд традиционно оставлял оленя для монстра каждый год в День последних листьев.

– Как думаете, что это значит? – спросил Каэл, борясь с комками мяса, пытающимися

прилипнуть ко дну котла.

Роланд пожал плечами.

– Без понятия. Но это не к добру, это точно. Может, чудовище больше нам не верит.

– Может, оно вернулось на вершину.

– Может… - Роланд посмотрел на огонь, горящие угли отражались в его темных

глазах. – Прошлой ночью, Каэл, мне приснился сон. Плохой сон.