Мисс Литтенхэм долго молчала, глядя на него:

— Я так и думала, что вы этого не сделаете.

— Вы думали?

— Да… Должно быть, потому я и люблю вас. Люблю потому, что мне инстинктивно хочется влить в литтенхэмовскую семью струю человеческой доброты. Это своего рода инстинкт самосохранения, — добавила она сдержанно. — Мне кажется, что мой ребенок мог бы унаследовать от вас нечто, что помогло бы ему проще относиться к людям. У вас, наверное, нет оснований строить себе убежище под прудом для защиты от врагов, которых вы себе нажили.

Мысль о том, что у них может быть ребенок, глубоко взволновала Каридиуса. На него повеяло древнегреческой мифологией, где смертные вступали в брачные союзы с богами.

— Мэри, я поговорю с Иллорой.

— Нет…. Нет… вы никогда не скажете.

— А если не скажу… что тогда?

Девушка молча глядела на него задумчивым взором.

— В конце концов… вы — это вы.

— Что вы хотите этим сказать? — спросил Каридиус, затаив дыхание.

— Я хочу сказать, что хотя я — женщина, считающаяся с условностями и, конечно, предпочла бы, чтобы отец моего ребенка получил развод и всецело принадлежал мне, все же у меня нет предрассудков. Я не допустила бы, чтобы из-за отсутствия древнего обряда, доставшегося нам в наследие от наших нецивилизованных предков, пострадала наша высоко моральная цель. По-моему, это было бы преступно.

— Вы хотите сказать, что вы…

— Да, я решила снять квартиру здесь, в Вашингтоне. Папе я могу сказать, что мне неудобно ездить взад и вперед.

— Мэри, вы ангел…

— Нет, нет, нет… Генри, не надо! И так довольно трудно сохранять благоразумие наедине с вами, и без ваших поцелуев… Да кстати, вам пора итти.

— Куда?

— На заседание вашей комиссии.

— Какой комиссии?

— Пока вы состоите только в одной, милый: в комиссии по военным делам. Они просили, чтоб вы пришли, как только приедете.

— Хорошо, но раньше вы должны поцеловать меня.

Когда Каридиус вошел в помещение комиссии, заседание уже началось. Члены комиссии сидели вокруг стола и слушали объяснения военного, в чине полковника, с крылатыми знаками военного летчика на воротнике:

— На это я отвечу, сэр, что, по моему суждению, нам следует иметь воздушную базу в районе Великих Озер.

— Какую цель преследовало бы создание подобной базы?

— С военно-технической точки зрения — она обезопасила бы нашу границу.

— На случай войны, хотите вы сказать?

— Военная академия, сэр, теоретически всегда находится в состоянии войны.

— Где должна быть расположена такая база?

— В северной части Иллинойса. Это достаточно близко к нашей восточной границе, чтобы служить звеном в ее защите, а до западного побережья оттуда всего девятнадцать — двадцать летных часов; наконец, такая база господствовала бы над Великими Озерами и сетью рек.

Один из членов комиссии спросил, не явится ли создание базы нарушением договора между Америкой и Канадой, гласящего, что ни одна из сторон не должна укреплять общую границу.

Полковник ответил, что с технической точки зрения воздушную базу нельзя отнести к укреплениям, поскольку это — средство нападения, а не защиты, а потому не подпадает под условия вышеупомянутого договора.

Каридиус взял слово, чтобы задать вопрос, не явится ли это нарушением духа договора и не лучше ли придерживаться духа, а не буквы американско-канадского соглашения.

— Вопросы задавались мне, как военному консультанту. Я и отвечал с чисто военной точки зрения. Вопрос о том, насколько такой шаг желателен политически, вне моей компетенции и подлежит обсуждению данной комиссии.

Председатель поклонился, не вставая с места:

— Комиссия благодарит вас, полковник. У Военной академии имеются, очевидно, готовые чертежи такой базы?

— Разумеется. Это наша текущая работа.

— Комиссия благодарит вас. — Он обернулся к членам комиссии: — А теперь, джентльмены, рассмотрению подлежит ходатайство Рэмбург-Норденской компании по изготовлению оружия и военного снаряжения о том, чтобы секрет некоего процесса по производству пороха, которым сейчас располагает Военное министерство, был предоставлен в распоряжение названной компании в целях вывоза за границу.

Один из членов комиссии осведомился, является ли Военное министерство единственным обладателем секрета данного процесса. Председатель ответил утвердительно. Тогда тот же член комиссии пожелал узнать, к чему передавать в руки частной компании процесс, составляющий военную тайну.

— На это вам ответит член комиссии мистер Ортон, который передал в комиссию ходатайство компании, — заявил председатель.

Мистер Ортон, не поднимаясь с места, начал говорить неофициальным тоном:

— Джентльмены, вопрос заключается в следующем: угодно ли правительству использовать сейлор-розский процесс изготовления пороха со стороны его военной ценности или ценности коммерческой. Военная ценность — дело будущего; она более чем проблематична, вернее — нереальна. В наши дни технический прогресс столь стремителен, что совершенно очевидно, что данный процесс будет вытеснен новыми методами задолго до того, как Америка окажется вовлеченной в войну. С другой стороны, коммерческая ценность процесса — дело настоящего: она сейчас тут, под руками, но скоро может быть утрачена. Повторяю, вопрос заключается в том, какую ценность процесса комиссия желает использовать.