В третьих, ограничение минимальной планки уставного капитала могло создать проблемы исключительно для потенциальных новичков на этом рынке, поскольку лидирующие компании владели и распоряжались гораздо более крупными суммами денег. Так что законопроект скорее укрепил позиции ведущих военных компаний, нежели сколько-нибудь ущемил их положение.

С небольшими корректировками, сложившаяся ситуация сохранялась и по сегодняшний день. Однако новая концепция развития балтийских вооруженных сил, утвержденная действующим Президентом Евгением Самсоновым, предполагала увеличение штатной численности сухопутных сил в два с половиной раза, что означало, что в вопросах обороны страны государство собирается играть ведущую роль.

Конфликтов между руководством "частников" и военным министерством, как ни странно, не наблюдалось, что было связано, во многом, с выгодными для первых возможностями исследования территорий, окружавших с трех сторон Балтийскую республику, что позволяло им без труда сбывать найденную военную технику, оружие и боеприпасы, а вторым, т. е., министерству, так же была выгодна перспектива за разумные деньги получить качественное по современным меркам вооружение. Конечно, спустя такое количество прошедших лет, трофейную технику использовать было невозможно, но раритетные образцы давали возможность балтийским оружейным конструкторам использовать старые российские разработки и внедрять их в балтийскую армию. А поскольку бронетехникой "частникам" владеть не разрешалось, это дополнительно усиливало позиции армии республики и позволяло держать компании наемников в узде.

Кроме того, поскольку военное руководство республики, с одной стороны, предоставляло "частникам" выгодные контракты и активно субсидировало их деятельность, а с другой, закрывало глаза на нередко творимый в отношении одичавшего населения беспредел, то сотрудничество власти и бизнеса в военной сфере было долгим, плодотворным и перспективным. И сулившим неплохие барыши для молодого, честолюбивого и оборотистого предпринимателя, шкуру которого Радован в последние дни все чаще примеривал на себя.

В общем-то, Радовану удалось за эти несколько недель, проведенных в столице, определиться с дальнейшими планами, но осталось закончить последнее интересовавшее его дело - найти возможность сбыть полученные в схроне камушки и ювелирку. Добавляло интригу то, что в трофейном рюкзаке, доставшемся ему от Михаила, Радован нашел папку, в которой было еще штук семь рисунков, представлявших собой карты других схронов. Другое дело, что расположены они были крайне удаленно от Петрограда, а как минимум три схрона лежали за пределами Балтийской республики, что еще более осложняло возможность до них добраться, тем более, в одиночку. Так или иначе, идея раздобыть скрытый хабар плотно засела в голове Радована, но он прекрасно понимал, что сейчас данные планы вряд ли могут быть реализованы.

К тому же, пока канал сбыта не был найден, поиск мало что менял в его финансовом положении, разве что в схронах могла быть какая-нибудь наличность. Но информации о содержимом каждого тайника у Радована не было, да и исключать возможность, что карты могут быть не только у него одного, или что схроны окажутся не иначе, как пустышками, он тоже не мог.

Опять же, определять точную стоимость вещичек и камушков Радован не умел, значит, предстояло также найти оценщика, который мог бы сообщить ему реальную рыночную цену.

Побродив по утренним улицам, Радован все же решил вопрос о сбыте экспроприированного им добра оставить открытым, поскольку в ближайшее время, даже в случае успешной продажи хабара, воспользоваться деньгами так, как ему того хочется, ему вряд ли удастся. Как ни печально было это осознавать, пока он был в этом огромном городе абсолютно никем, не имел полезных связей и был всего лишь мальчишкой, совсем недавно дожившим до собственного совершеннолетия.

Конечно, связать жизнь с армией означало добровольно принять на себя множество ограничений, к тому же, теперь, когда Радован был свободен и при деньгах, такое решение принималось еще более неохотно. Но, как ни крути, вроде бы выбор был, а вроде бы его и не было - или добиться поставленной цели, или глупо и бездарно потратить последние наличные деньги и снова превратиться в нищего парня, не знающего, как жить, на что жить, а главное, зачем жить.

Волей-неволей, Радован заставил себя найти дорогу к ближайшему отделению Военно-рекрутского управления. К новой жизни. Какой будет эта самая жизнь, Радован не знал, но был уверен, что спокойствия в ней по сравнению с сегодняшним днем наверняка существенно убавится.

Глава 6.

О правилах хорошего тона при общении с начальством.

Радован лежал в расположении своей роты на раскрытой койке, но сна не было ни в одном глазу. Отбой был дан уже с четверть часа назад, и очередной утомительный день был позади. Натруженные ноги противно ныли, усталое тело требовало отдыха, но сон все никак не приходил. Странно, но уже второй месяц находясь в шкуре рекрута, он до сих пор не привык к этой бесконечной муштре.

– Радик! Ты спишь?
– услышал он приглушенный шепот.

Голос принадлежал Ваське Головачеву, худенькому пареньку, с которым у Радована сложились приятельские отношения. Васька до армии был классическим, почти стереотипным ботаником, школьным отличником и победителем математических олимпиад. Васька был из интеллигентной семьи - мать его была преподавателем в столичном университете, отец - главным инженером на военном заводе, производившем стрелковое оружие и боеприпасы.

Казалось, его будущее - это престижный экономический вуз, а далее постепенная успешная карьера на государственной службе или крупном банке, собственный "свечной заводик" годам к тридцати пяти - сорока, или руководящий пост, или какое-то иное "доходное место", как сказал бы классик. Что привело его в армию, Радован не понимал. Скорее всего, до конца этого не понимал и сам Васька.