– Моя последняя цена такова, - продолжил Михаил, стараясь придать своему тону уверенности и даже безжалостности, давая понять собеседнику, что это его последнее слово, после которого торг утратит всякую уместность.
– ты получишь свои пятьсот балтов, как мы вчера и договаривались. Но получишь частями - двести пятьдесят балтов перед экспедицией и столько же по возвращении в Петроград.

– Это меня устроит, - согласился Радован.
– А так выдвигаться можно хоть прямо сейчас. Если, конечно, ты намерен ехать прямо так, в своем дорогущем смокинге.

В багажнике "Рэндж Ровера" у Михаила лежал превосходный охотничий костюм камуфляжного цвета производства местной петроградской фабрики "Балтийский патриот", состоящий из укороченной куртки-жилета с рукавами на молнии и со съемным капюшоном, а также камуфляжных брюк с огромными нашивными карманами. Кроме того, Михаил успел обзавестись самозарядным охотничьим карабином "Вепрь" марки ВПО 234 калибра 7,62 * 39 мм с несколькими 10-зарядными магазинами к нему, а также весьма эргономичным автоматом АК-12 системы Злобнина, с боекомплектом к нему. Кроме того, в багажнике также лежала полностью заряженная красавица-беретта 93R. Но Михаил счел, что инвентарь своего арсенала светить собеседнику незачем, тем более, что тому совершенно не полагалось знать, для кого та же самая беретта на самом деле предназначена.

Кроме того, в багажнике была камуфляжного же цвета плащ-палатка и пятилитровая канистра с керосином. Назначение этой канистры Михаил также счел за лучшее скрыть от своего собеседника. Во всяком случае, до поры до времени ... По этой же сугубо прагматичной причине об экипировке для Радована Михаил совсем не позаботился. Тем более, что пацан не задал на эту тему ни единого вопроса, словно и не рассчитывая на такую необыкновенную щедрость от своего нанимателя, уже и без того продемонстрировавшего определенную прижимистость.

– Я полностью экипирован, хочешь верь, хочешь нет, - сказал Михаил, беспечно махнув рукой в ответ на беззубую подначку своего юного собеседника.
– Но согласись, не мог же я вот так запросто прийти в этот ресторан в охотничьем прикиде.

Подробных правил дресс-кода в столичных присутственных местах Радован знать не знал, а потому счел за лучшее промолчать, чтобы лишний раз не попасть впросак из-за своего провинциального невежества по части этикета. К тому же, в тех местах, куда они собирались направиться, этикет не играл существенной роли. Там был совершенно иной, если можно так выразиться, этикет, правилам которого уже его попутчику, Михаилу, предстоит еще учиться и учиться.

Поэтому, отодвинув опустевшую тарелку, Радован вытер салфеткой испачканные жиром руки и знаком показал Михаилу отправляться хоть прямо сейчас. Михаил поднялся из-за стола, показывая всем своим видом, что тоже готов отправиться.

Глава 3

Естественный отбор и неестественное обогащение.

До лесного массива доехать удалось быстро и без приключений. Михаил не спеша вел "Рэндж Ровер" со скоростью девяносто километров в час, что позволило к вечеру сделать привал на обочине дороги, которая в стародавние времена переходила на данном участке в лесную грунтовку. Но со времен Катаклизма прошло добрых полтора столетия, и бывшая грунтовка уже с большим трудом напоминала обычную тропинку.

Углубляться на ночь глядя в лес напарники не сочли нужным, решив переночевать прямо в машине, поужинав заранее припасенными гамбургерами, купленными на выезде из города. Сочная мясная котлета в воздушном тесте, с сыром и соленым огурчиком, пусть и безнадежно остывшая, показалась Радовану чуть ли лакомством, хотя его спутник восторгов парня не разделял и, морщась, жевал казавшийся ему малоаппетитным фаст-фуд, проклиная свою непредусмотрительность по части продуктов.

Как бы там ни было, ложиться спать на пустой желудок - перспектива куда менее радостная, тем более, что выбирать особенно не приходилось, и Михаил нехотя довольствовался тем, что у них с собой было.

Утром, позавтракав оставшимися у них гамбургерами, напарники углубились в чащу, которая должна была привести Михаила к предвкушаемому богатству. Эта мысль согревала его в негостеприимном лесу, где было сыро и неприятно, и досаждала надоедливая мошкара, густым роем с противным гудением носившаяся во влажном воздухе. Радован, к немалому его раздражению, несмотря на куда менее качественную экипировку, двигался так, будто не замечал этих тварей, казавшихся ему, видимо, мелким неудобством. Но выбора по-прежнему не было, приходилось двигаться вперед вслед за юным неутомимым спутником и молча завидовать его спартанской неприхотливости.

Пару раз Михаил неловко споткнулся и пребольно стукнулся сначала коленом об трухлявый древний пень давно срубленного непонятно кем дерева, а затем рухнул плашмя навзничь, поскользнувшись в какой-то лужице. Грязная земля в этих северных лесных широтах никогда не прогревалась на достаточную глубину, особенно в апреле-месяце, поэтому падение на стылую мокрую почву вышло болезненным и неприятным.

Еще менее приятным был подъем, когда Михаил, сморщившись и постанывая, с трудом поднялся на одно колено и нехотя пожал столь любезно протянутую Радованом руку, причем последний особенно не скрывал того, что муки напарника его откровенно забавляют, судя его по веселым ухмылкам, которые у него вызывало неумение Михаила находиться в дикой природе. Тем не менее, Михаил все же поднялся, поправил на плече съехавший автомат и двинулся дальше, утешая себя мыслью, что небольшая опушка, на которой, судя по рукописным каракулям, запрятан заветный схрон, была уже в нескольких километрах от их настоящего места пребывания.