– А вы, парни, так никогда не сможете! Потому что все, что от государства получаете, тратите тут же. И ладно б на дело стоящее, а то сами ведь не знаете, куда жалованье за месяц делось. Ну, есть же такое?

Летехи виновато переглянулись - мол, прав дядя, а они дураки дураками.

– Вон, хоть с командира своего пример берите, - продолжал Сергеев, - он у вас парень правильный, хоть и пацан еще. Андрюха хоть деньги тратит на дело - товарищей своих угощает! Правильно говорю, капитан?

– Угу, - пробурчал набитым ртом Васильев, последовавший примеру Сергеева и активно налегавший на еду.

– Причем, жук такой, экономный. Вон, не стал огурчики покупать, а домашние на стол поставил. И еще говорит, что я жлоб!

– Да иди ты! Таких огурчиков, как мамка делает, у тебя на столе твоем деревенском никогда не будет, Толя, - Васильев шутя сделал вид, будто рассердился, хотя обижаться и не думал. К тому же, мрачные мысли понемногу отступали с каждым глотком холодненькой водочки, которую теперь уже Сергеев, перехвативший обязанности виночерпия, усердно подливал в его стакан.

– Да не дуйся ты, пошутить уже нельзя. Эх вы, барышни кисейные. Из-за таких, как вы, между прочим, все эти вескельсоны, вексельштейны и прочие вексельманы у нас в начальниках. Терпите их, а они и рады ездить на вас. В МПР уже, говорят, одни евреи в высоких кабинетах заседают. С горцами вперемешку. А русские внизу лямку тянут. Дождетесь, и у нас так же будет. Только себя в первую голову винить надо, а не государство, власть и законы. Какие люди в государстве, такие в государстве и власть, и порядки, и само государство.

– Да ты философ, Толя, - заметил Андрей.
– Евреев, получается, не любишь?

– Ну, не евреев, а одного конкретного еврея, и не потому, что еврей, а потому что человек говно полное, не к столу будь сказано. Вон, Серега аж поперхнулся, институтка прям, - и капитан похлопал кашляющего Москаленко по спине своей широченной лапищей под дружное ржание остальных офицеров.

– У нас даже анекдот в тему есть, - вставил Арсен, - мол, как работать, так работайте, работайте, глубокоуважаемый нацмен, а как зарплату получать, так куда руки тянешь, гребаный ара!

И снова смех.

– На самом деле, Андрюха, ты далеко не все знаешь, особенно про нашего полкана. Ты думаешь, просто так он, что ли, в военные подался?

– Просто или не просто, какое это имеет значение? Ты, например, тоже в армии служишь, и я, и мы все. Что ты имеешь в виду?

– У нас с тобой, как и у большинства сидящих за этим столом, причины банальные. Кто-то, как ты, пошел по отцовским и дедовским стопам. Кому-то, как мне в свое время, особенно деваться было некуда, кроме как в армию - все лучше, чем у станка на заводе стоять или улицы мести. Да ты взгляни на нашу часть - тут все либо офицерские дети, либо люди, которым на гражданке ловить особенно нечего. Есть, правда, мажоры-идеалисты, которым хочется романтики на свою нежную задницу, но такие надолго не задерживаются и быстро пишут рапорты еще на младших курсах военной академии.

– А полковник, выходит, какой-то особенный?

– Еще бы! Этот придурок был четвертым ребенком в семье одного еврейского управленца, сделавшего карьеру на каком-то крупном пищевом предприятии, как там это словечко модное называется, когда в одну структуру входит куча фирм, которые производят или торгуют самой разной всячиной, от макарон и консервов до тортов и пирожных?

– Не помню. Холдинг, вроде.

– Точно. А то у меня такие вот словечки в голове как-то не держатся ...

– Но я не слышал, чтобы у кого-то из магнатов, которые рулят продовольственным рынком, была фамилия Вексельман. И потом, причем тут армия и эти твои консервы с пирожными?

– Думай, капитан, мозгами пораскинь. Ладно, не мучайся, а я пока продолжу. Так вот, папаша был ушлым и вертким малым, да, пожалуй, и по сей день таким остается. Он со временем дорос до директорского постав в одной из фирмочек, которые поставляют продукцию этого ... как его ... холдинга по торговым точкам. Хозяева платили ему неплохо, на хлеб-масло-икорку вполне хватало, даже при четырех сыновьях. Но дядя хотел большего. А когда его детки подросли, он отдал одного учиться банковскому делу, второго пристроил в какой-то большой столичный гастроном, причем куда-то по линии закупок, третьего - еще-куда-то. А наш Костик, как в русской сказке, был и вовсе дурак дураком и ничему не хотел учиться, да и не мог, пожалуй, раз мозгов кот наплакал.

– Никак ты не угомонишься сегодня, я погляжу.

– Правду говорить легко и приятно, а Костенька наш именно такой, как я его описываю, да что я говорю, сам все видишь. Ну да продолжим. Когда отец убедился, что из сына не получится ни банкир, ни чиновник, ни торговец, он решил отдать его ... в военную академию. Казалось бы, где здесь гешефт? Но все просто, будущий полковник Вексельман свою природную тупость компенсировал упорством, был старателен и аккуратен, поэтому преподавателям и начальникам своим нравился, а его батя, умеющий легко находить с людьми общий язык, добился того, что в воинские части поставлялась пищевая продукция, которую продавала руководимая им фирма. Думаю, ты уже и сам догадался, что Вексельман-старший имел с казенных денег немалый процент отката?