– Во дела!

– А теперь представь, как они с отцом развернулись здесь, где сынуля полкан, а народу в части уже больше трех тысяч, и это не считая прикомандированных танкистов и артиллеристов, да и наемники, когда начнется заварушка с Архангельском, кормиться будут тоже, скорее всего, за счет военного бюджета.

– Оборотистые ребята, однако ж ... Погоди, а разве наемников тоже Военное министерство содержит?

– Хозяева "частников" от казны деньги получают, а из них уже выделяют суммы на питание. Так что хоть бюджетные, хоть частные деньги, это не так уж и важно - они все равно идут через Вексельмана как командира полка. Но раздражает не только это. Ты еще не смекнул, откуда у нашего кретина-полковника такая раздражающая повернутость на внешнем лоске, чистоте и порядке? Да все оттого, что он понятия не имеет, как командовать боевым подразделением, даже в мирной обстановке. Отсюда и бесконечные занятия по строевой, и наряды вне очереди за неглаженую форму. Он всерьез считает, что подобные меры повышают боеспособность подразделения. Я с ужасом думаю, что нас ждет в ближайшие дни.

– Так ты тоже в курсе, что полк выступит уже через десять суток?

– Конечно, об этом в части уже каждый таракан знает. Хотя нет, вряд ли - единственная существенная заслуга нашего командира это то, что насекомые пока не завелись.

– Правду говорят, нет худа без добра, - усмехнулся Васильев.

– Кстати, Андрюха, душновато здесь. Не желаешь выйти, заодно покурим на свежем воздухе, а?

– Пойдем, - равнодушно произнес, поднимаясь, новоиспеченный капитан, выкуривший табака за этот вечер едва ли не больше, чем за всю предыдущую жизнь.

Вышли. Как ни странно, за ними никто не увязался, хотя свежего воздуха в помещении действительно не хватало. Теплая летняя ночь была удушливо тихой, и листья кустов, обрамлявших плац, висели не шелохнувшись.

– Я тебе вот что сказать хотел, - начал Сергеев.
– тут позавчера я допросил нашего батальонного прапорщика. Любопытные вещи он мне рассказал!

– Анекдоты, что ли?

– Стал бы я тебя ради одних анекдотов на разговор выдергивать! В общем, с месяц назад наш Вексельман хорошо подзаработал денег с очередного отката. Ты, кстати, в курсе, что наш комбат тоже свою долю ото всех эти дел имеет?

– Петрович-то тут каким боком? И зачем Вексельману с ним делиться?

– А ты как думаешь? Без помощников аферы сложно проворачивать. Как они спелись, я и сам не в курсе, да только знаю, что наш полкан с ним часто в баньку ходит париться, да и выпивают они вместе частенько. А ведь в собутыльниках, кроме комбата, никто из офицеров полка больше не числится.

– Ладно, это только твои предположения.

– Андрюха, домыслы домыслами, но я ж сказал, что припер к стенке прапорщика. Он возвращался на грузовике один, откуда ездил и зачем, непонятно. Да так торопился к Петровичу на доклад, что забыл, когда вылез из машины, отдать мне честь. Тут-то я и решил его разговорить, и узнал немало интересного. Оказалось, наши командиры решили вложить денежку в драгметаллы. Прикупили они ни много, ни мало, сто сорок килограммов серебра высокой пробы, и еще несколько кило золота и каких-то камушков.

– Допустим, это правда. А зачем ты мне все это рассказываешь?

– Ты как маленький прям! Я, конечно, могу в своей роте найти нескольких дуболомов покрепче, и даже нанять в ближайшем городке грузовик для перевозки всего этого богатства. Но есть же проблема со сбытом. И как я, по-твоему, решу эту проблему самостоятельно?

– Я, знаешь ли, тут мало чем тебе помочь смогу. Знаешь ли, я довольно хреновый коммерс.

– Что хреновый - это, может, и так. Да только отец у тебя вроде сейчас в начальниках службы безопасности ходит в огромном магазине. А я не раз и не два в столице бывал, и видел, что там торгуют абсолютно всем - и жратвой, и шмотками, и радиотехникой какой-то навороченной. И даже ювелиркой.

– Ты хочешь, чтобы я с отцом поговорил, куда можно пристроить большую партию?

– А тебе трудно? Так и быть, я не жадный, выручку пилим пополам. До начала кампании у нас еще больше недели. Все можно успеть, зато по возвращении вернемся королями!

– Если вернемся. Так ты не договорил, где начальство хранит ценности.

– А ты вроде соглашаться не торопишься.

– Я не против, денег много, как известно, не бывает. С отцом поговорю. Тут другое, он у меня мужик с принципами, замучает вопросами, откуда у меня столько добра резко образовалось.

– А на кой тебе надо говорить, что это твои вещички? Сошлись на меня, в конце концов. А за свою долю не переживай - все честно будет. Так что пусть полкан с комбатом переживают, у них-то повод будет.

– Ага, еще какой! Но учти, скорее всего, товар у нас будут брать мелкими партиями и по дешевке. Хотя ... если по дешевке, то можно будет оптом все всучить. Мы ж ни единой копейкой в этот товар не вложились, а потому хоть как внакладе не останемся.

– Дело говоришь, я тоже понимаю - не в том мы положении сейчас, чтобы жадничать и торговаться. Нам бы живые деньги получить, пусть и придется неслабую скидку этим барышникам сделать. Зато как мы Вексельману насоли-им! Я уже так и представляю его перекошенную рожу!
– и Сергеев злорадно засмеялся, а Васильев последовал его примеру.

– Только нам рабочие руки еще понадобятся. Предлагаю нам взять пару-тройку солдат потолковее, которым за небольшие деньги предложим поучаствовать в этой авантюре. Но нужны не только руки, но и головы, - проговорил Васильев.
– Ребята понимать должны, что молчание золото. Как в прямом, так и в переносном смысле. У меня есть пара бойцов в роте, которым я мог бы доверить участие в этом небольшом турпоходе. Так где, ты говоришь, отцы-командиры схрон устроили?

– Прапор сказал, в десяти километрах от нашего военного городка раньше был небольшой поселок. До Катаклизма там проживало тысяч, наверное, двадцать жителей. Но сейчас там одна разруха, и целых домов почти не осталось. И в подвале одного из домов на окраине поселка схрон и оборудовали. Найти домишко будет несложно - он единственный более-менее сохранившийся, да и оградка покосившаяся имеется, так что ориентиров достаточно. А насчет молодцов твоих ... Что ж, я тогда своих орлов трогать не буду, вчетвером управимся.