Например, вопиющим идиотизмом были фанатичные контратаки, когда архангельцы густыми толпами шли вперед, и их тучами косили балтийские пулеметы и дружные выстрелы балтийских же танков. Впрочем, примерно столь же бездарно осуществлялось руководство операцией по отбитию Сямжи, но в Сямже на стороне бойцов княжества был многократный численный перевес и отсутствие у балтийцев тяжелого вооружения. Но теперь сосредоточенные под Шенкурском воинские контингенты были примерно равны по численности, хотя защитники Шенкурска существенно проигрывали осаждающим по количеству бронетехники и артиллерии, да и выучка архангельских артиллеристов и танкистов оставляла желать лучшего.

Вообще, городок был бы взят уже давно, еще до прибытия шелеповской бригады, но опыта уличных боев у балтийцев не было, разве что некоторые бойцы-наемники из частных военных компаний, прикомандированные к регулярным частям республиканских войск, могли похвастаться чем-то подобным. Но приходилось сильно сомневаться, что кто-либо из них ранее поучаствовал в столь масштабных боевых действиях.

Нельзя было сказать, что архангельцы были лучше подготовлены к ведению боя в городе, но защищаться, как известно, куда проще, чем атаковать, а потому неудивительно, что наступление мало-помалу захлебывалось. С боеприпасами, правда, особенных проблем не было, благо, прервать линии снабжения архангельцам не удалось, иначе балтийцы завязли бы окончательно.

И сейчас Радован, сидя вместе со своим отделением в свежевырытом окопе, время от времени выглядывал посмотреть, как балтийские гаубицы обстреливали прямой наводкой по шенкурской окраине, выкуривая упрямых архангельских вояк из защищаемых ими зданий. Рокот тяжелой артиллерии непривычно бил по ушам, и бойцы невольно вздрагивали - казалось, будто вот-вот точно такой же снаряд рухнет рядом с ними и накроет всех к такой-то матери. Радован изо всех сил старался держать марку перед подчиненными, но и он не мог совладать с дрожью, на которую, впрочем, никто из его ребят не обращал никакого внимания - тут бы свой страх унять, что уж говорить о том, что и другие тоже побаиваются.

Позиция, которую занимал их взвод, была оборудована уже их собственными силами, потому что, подавив сопротивление архангельцев, балтийцы продвинулись на несколько километров, и сейчас бой шел практически в городской черте, а значит, личному составу пришлось делать новые укрытия.

Со стороны архангельских позиций в ответ раздавались лишь редкие автоматные очереди, но никого из вражеских вояк не было видно - скорее всего, они просто отстреливались, поднимая свое оружие над оконными проемами, и стреляли не целясь, в надежде, что это хоть самую чуть умерит пыл атакующих балтийцев.

Парни молчали, робкие попытки пошутить или потравить анекдоты успеха не имели. Непривычная атмосфера настоящей, большой баталии угнетала, и выдавить из себя смешок или даже улыбку не получалось. Так продолжалось не менее трех часов, пока молчание не было нарушено каким-то солдатом, короткими перебежками скакавшего от одного укрытия к другому и наконец нырнувшим в окоп возле Радована. Приглядевшись, Радован вспомнил, что видел этого хлопца в штабе батальона, но ни имени, ни фамилии припомнить не мог.

– Товарищ младший сержант, передаю приказ от подполковника Куликова.
– шепотом доложил боец.
– Планируется наступление. Нашему батальону приказано занять вон те здания, и очистить их от бойцов противника.
– тут ординарец указал пальцем в сторону Шенкурска, и тут же съежился. Чувствовалось, что грохот разрывающихся снарядов действовал ему на нервы точь-в-точь как и самому Радовану и его бойцам.

– Что за бред?
– Радован хоть и не видел во взгляде посыльного ни намека на шутку, но всерьез даже предположить не мог, что подобный приказ мог быть действительно отдан, да причем отдан именно их батальону, сплошь состоящему из необстрелянных новичков.

– Это приказ, товарищ младший сержант!

Вообще, Радовану, бывшему всего лишь младшим командиром, а не офицером, вот так официально докладывать порученец комбата был не обязан, но чувствовалось, что такие формальности в штабе батальона очень ценились, и солдатик волей-неволей перенял эти традиции, хотя боевая обстановка к церемониям не располагала. Радован было хотел его оборвать и отчитать, но передумал - раз этот парень так подчеркивает свое подчиненное по отношению к Радовану положение, то этим следует пользоваться, не давая бойцу возомнить, что они друг другу ровня.

– Чей приказ, твою мать? Что за х..ню ты тут порешь? Хочешь, чтобы нас перестреляли, как куропаток, из окон и с крыш?

– Я ничего не хочу, товарищ младший сержант! Но мне велено донести информацию о предстоящей атаке до вашего сведения, и я это делаю. Только и всего.

И вправду, только и всего! Похоже, Вексельман решил выслужиться, мол, именно солдаты его полка первыми ворвались в Шенкурск, и именно благодаря им город взят быстрее, чем планировалось. Генерала, небось, рассчитывает получить. Козел! Такому генералу Радован даже генеральную уборку не доверил бы проводить, не то, что чин генеральский. Но кто его, собственно, спрашивает!