— Слушай внимательно, Кара, — тихо заговорил Арес. Пугающе тихо. — Никогда не применяй ко мне силу. Насилие… возбуждает меня. Тебе не захочется испытать это на себе.

Его темные глаза сузились, челюсти сжались, и на мгновение девушка решила, что зашла слишком далеко. Все-таки она почти ничего не знала о Всадниках, если не считать сведений из фильмов, книг и библейской школы, в которую она ходила много лет назад, и все эти сведения вовсе не сулили ничего хорошего. Ее сердце колотилось от злости, но тут едва различимая перемена в лице Ареса заставила сердце колотиться уже по другой причине.

Арес смягчился. Даже его хватка ослабла, и все же он каким-то образом стал ближе. Метка у нее на груди пульсировала, и, когда девушка посмотрела на жилку на виске мужчины, ей показалось, что они пульсируют в одном и том же ритме.

Кару накрыла волна самых разных ощущений, в том числе сексуальной энергии, которую он излучал, и, хотя в комнате и так было тепло, вес его тела, его жар… посылали сильные флюиды желания в самый центр ее существа.

А его рот… теперь она вспомнила, как поцеловала его. Да… когда они были в комнате с тем демоном с бараньими рогами. Они разговаривали, она выпила немного воды, а потом… потом появилось странное чувство. От внезапного понимания у нее кровь зашумела в ушах.

— Ты сказал, что добавил в воду успокоительное!

— Да.

— Тогда почему оно сделало меня… — к щекам Кары прилила кровь.

— Сексуально озабоченной? — закончил за нее Арес. — На некоторые биологические виды орочья вода действует как афродизиак. Для других, для людей, например, она — успокоительное. На тебя, очевидно, действует и так, и так.

— Просто замечательно, — огрызнулась Кара. — И ты держишь под рукой этот наркотик для изнасилования… зачем?

Пожалуй, не стоило бы говорить такое мужчине, который в три раза больше тебя и чье имя — Война, но девушка устала быть жертвой. Устала быть беспомощной. Беспомощной…

— О боже, ты же не…

— Нет, — ответил он, и было ли ошибкой снова отметить, как вкусно он пахнет? Кожей и лошадьми, горячим песком и пряностями. — Мне бы и не пришлось ничего делать. Ты сама ко мне приставала.

— Потому что ты меня опоил!

Арес пожал плечами — медленный перекат массивных мышц.

— Рано или поздно это все равно случится. Женщины всегда мне отдаются.

Отдаются? Ну. И. Наглец.

— Какие еще женщины? Демонессы?

Он провел пальцем по ее щеке, и Кара возненавидела себя за то, что ей это понравилось.

— Я предпочитаю человеческих женщин, но… — Арес заскрежетал зубами так, что девушка услышала хруст.

— Но что? — переспросила Кара. — Они слишком умные, чтобы терпеть твою чепуху?

— Я делаю их агрессивными.

— Ну, знаешь ли, с такой внешностью, как у тебя, даже и представить не могу, с чего бы это.

На лице Ареса промелькнула мимолетная грусть, но тут же исчезла, вновь сменившись беспощадной жестокостью.

— Это мое проклятие. Когда я рядом с людьми, они хотят сражаться.

Кара поежилась в его руках.

— Ты это так называешь?

На губах Ареса заиграла одновременно чувственная и плутовская улыбка.

— Так происходит обычно. Но у тебя, похоже, иммунитет к моему присутствию.

— Да ну? Это потому, что ты меня ужасно бесишь.

Он действовал на нее и по-другому, так, как не должен был, и, похоже, в его присутствии ее тело и мозг действовали каждый сам по себе.

— Да. Точно. — Глаза Ареса замерцали веселым удивлением. — Если бы у тебя не было иммунитета, то ты безумно злилась бы без причины и не смогла бы здраво мыслить.

Вот как раз здраво мыслить у нее сейчас и не выходило.

— А я единственный человек, на которого ты не действуешь? Не из-за этой ли агимонной штуки? — Метку начало жечь, и Кара почувствовала, как сильный поток энергии разлился по ее коже, хлынул в вены и, кажется, начал циркулировать по всему телу.

— Агимортуса. Да. Впрочем, у Хранителей тоже иммунитет. Они носят зачарованные украшения, чтобы ослабить влияние. Именно из-за меня они изначально стали зачаровывать свои побрякушки.

Казалось, он этим гордится.

— Рада за тебя, — нахмурилась Кара, вспомнив, как легко она отбросила Сестиэля на другую сторону улицы в Йорке. — Что еще делает агитатус такого, о чем мне следует знать?

Да, она знала, что называет его неправильно, но она была не в своей тарелке, и ей хотелось делать по-своему хоть что-то, даже если это будет одно маленькое слово.

— Ничего.

— Может он как-нибудь сделать меня сильнее?

— А что?

— Я не могу это объяснить, но у меня такое чувство, словно я могу поднять сотню фунтов [55] .