– Тебе, правда, понравилось?

– Очень. Я считаю, что тебе нужно немедленно отправляться в издательство.

– Так меня там и ждали...

– Я уверена, что у тебя все получится!
– жарко заговорила Яна, присаживаясь к столу.

– Стрельникова, ты даже не представляешь, каких трудов в наше время стоит пробиться. Детективы пишут все, кому не лень, и все, заметь - все!
– считают себя Жоржами Сименонами и Агатами Кристи.

– Ты - не все! Решено, завтра же, ой!
– спохватилась Яна, мельком глянув на часы, - Сегодня же идешь в "Синий попугай".

– Что еще за "Попугай" такой?

– Новое издательство. Они открылись пару месяцев назад и наверняка заинтересованы в хороших авторах.

– А ты откуда знаешь про них?

– Наш Родин на днях встречался с неким Голубевым, - владельцем этого самого "Синего попугая", а потом еще неделю ходил чернее тучи, - затараторила Яна, - Мне секретарша, Лидочка, рассказала. Она во время разговора сидела в приемной и все слышала. Оказалось, что Голубев и Родин знакомы уже много лет. Был у них там в девяностые какой-то конфликт. Родину удалось удержаться на плаву, а Голубев разорился. Вроде как, он тогда просил Родина о помощи, но тот отказал. Поговаривают, что Родин считает этого самого Голубева мошенником и аферистом, которому в тот раз досталось по заслугам. И вот теперь этот самый Голубев организовал некое издательство "Синий попугай".

– И зачем он приходил к Родину? Похвастаться?

– Что-то вроде этого.

– Но если ты говоришь, что это Голубев жулик и прохвост, то зачем же мне к нему идти?

– Ну, во-первых, это не я так говорю, а во-вторых, лично я сильно сомневаюсь, что сам Родин белый и пушистый, он вполне мог наговорить на бывшего приятеля. Но сейчас нам все это не важно, главное другое. "Синий попугай" специализируется, в основном, на художественной литературе. Думаю, что они не откажутся от сотрудничества с молодой, перспективной и очень талантливой писательницей. Ну, что скажешь?

С того памятного разговора прошло семь лет. Яна не ошиблась в своих предположениях. В то время "Синий попугай" действительно нуждался в авторах, которые могли бы поднять его рейтинги и стать основной движущей силой, так сказать локомотивом. Именно таким локомотивом и стала Карина Красина, переименованная в более звучную - Витковскую. Ее книги знали все, даже те, кто детективную литературу не читал и презирал, считая этот жанр задворками литературы. Ее рейтинги зашкаливали. Многие издательства пытались переманить ее, но она оставалась верна "Синему попугаю".

Квартира в старом тихом центре Москвы, купленная ею спустя три года, была небольшой, но очень уютной. Яна любила бывать здесь, пить кофе, сидеть возле электрического камина, закутавшись в пушистый плед с ноутбуком на коленях. Именно ей Кара доверяла читать свои новые романы самой первой, всегда прислушиваясь к замечаниям подруги.

Сама же Яна так и осталась работать в журнале "Наша дача". Ей не хотелось менять коллектив, ставший за это время родным. Карина же в свою очередь, постоянно говорила о том, что ей необходимо расти, совершенствоваться и делать карьеру. Именно поэтому она и хотела познакомить Яну с Голубевым. Не сложилось...

Наконец, Яна с трудом разлепила глаза. В тишине пустой квартиры эхом разносилось мерное тиканье кухонных часов и еле слышное шуршание плавников.

– Тесно вам, да? Ладно, не обижайтесь, - проговорила она своим неожиданным постояльцам, - Завтра же достану с антресолей старый аквариум и устрою вас с комфортом. Обещаю.

С этими словами она стащила с ног сапоги и, не выключая свет, отправилась в комнату, где рухнув на диван, забылась тяжелым, вязким сном.

***

В кабинете, несмотря на осень и проливной дождь, было душно и накурено. Королев подошел к окну и распахнул форточку. Кондиционер, установленный в прошлом году, уже пару месяцев, как сломался, и от жары теперь приходилось спасаться по старинке. От остановки отъехал сине-белый, неповоротливый, как черепаха Голиаф, троллейбус, и, пугая идущие рядом автомобили, резко дернулся в лево, объезжая стройку. Раздались возмущенные гудки, но в ответ он только слегка качнул своими электрическими рогами и продолжил свой путь. Мокрый нахохленный воробей с хромой лапкой спустился на соседний карниз и жалобно чирикнул, словно призывая Макса к сочувствию. Это был знакомый воробей, которого они прозвали Фимой. Фима частенько присаживался тут, рассчитывая на завтрак или обед, состоящий их крошек хлеба или печенья. Королев взял остатки булочки, которая со вчерашнего вечера лежала на столе, и раскрошил ее на карнизе.

– Нашел, чем заняться!
– услышал он недовольный голос Вовки Емельяненко, пытающегося безуспешно дозвониться до Березина.

– Не гунди, Вовка, без тебя тошно!
– беззлобно огрызнулся Королев и сел обратно за стол.

– Ну и где он шляется? Уже все сроки вышли!

– Эта Стрельникова живет где-то в попе мира, то ли в Котельниках, то ли в Марьино. Пока туда доедет, пока - сюда. Не дергайся и не нагнетай.

– Вот ты расскажи мне, майор, почему в этой жизни все так несправедливо?!
– не унимался Вовка.
– Вы с Лехой в этом году свои отпуска по полной отгуляли. А мне опять "счастье" привалило. Катька уже путевки выкупила, какой-то там подробный путеводитель по Греции откопала. Каждый день мне читает лекции по истории и архитектуре: Кносский дворец, ущелье Самария, пещера Зевса, Санторини. И вот как мне ей сказать, что опять ничего не получиться?! А ведь не получиться, это точно! Шутка ли, саму Витковскую шлепнули.