Шрифт:
– Не получится, - согласно кивнул Королев.
Ему действительно было жалко и Вовку, и его жену Катерину, - веселую жизнерадостную девчонку с озорными глазами, которая теперь неизвестно когда увидит пещеру Зевса и лабиринт Минотавра. А еще ему было до горечи жаль ту молодую, красивую и талантливую женщину, от которой теперь осталось только холодное, истерзанное до неузнаваемости, тело...
Надо же, как странно все в этой жизни. Сегодня ночью он проснулся оттого, что в спальне зажглась бра над кроватью жены.
– Ленка, ты почему не спишь?
– сонным голосом поинтересовался он, переворачиваясь на другой бок, - часы на тумбочке показывали два часа.
– Не могу!
– прошептала она.
– Представляешь, перед сном начала книгу и теперь не могу оторваться! Теперь пока до конца не дочитаю, - не усну.
– Надеюсь, это Антон Павлович Чехов? Ранние пьесы?
– усмехнулся Макс.
– Не! Карина Витковская. Неужели не слышал?
– Не, не слышал. Любовный роман что ли?
– Господь с тобой, Королев! Когда меня интересовали эти розовые слюни? Детектив. Интересно, - аж дух захватывает! Дочитаю, - тебе тоже дам.
– Еще чего! Мне этого добра и в реальной жизни хватает, - недовольно пробурчал он.
– Тогда спи, - она чмокнула его в горячую от сна щеку.
Утром он обнаружил лежащую на столе закрытую книгу.
– Привет! Дочитала свой экшен?
– спросил он, выходя в кухню, где на плите уже шипела огромная, как солнце, яичница с беконом. Он подошел к Лене сзади и обнял ее, привычно зарываясь носом в ее рыжие, отливающие медью, мягкие волосы.
– Дочитала!
– удовлетворенно кивнула она.
– Теперь буду ждать следующую!
– Что же в этом чтиве такого уж эдакого?
– спросил Макс, на ходу засовывая в рот кусок сыра.
– Так даже и не скажешь... Во-первых - замечательный язык, простой и в то же время необычайно красочный, а во-вторых... Как бы это сказать? Понимаешь, во всех ее книгах прослеживается классический сюжет - преступление и наказание, - Лена поправила омлет деревянной лопаточкой и снова накрыла крышкой.
– Казалось бы - банально и избито, но у Витковской зло никогда не остается безнаказанным, а это именно то, чего нам так не хватает в жизни.
– А как же я?
– обиженно отозвался Макс, запуская руки в вырез ее халатика, - Я, между прочим, самый настоящий борец с несправедливостью! И не какой-нибудь там выдуманный, а самый что ни на есть настоящий! Меня даже потрогать можно.
Она развернулась и шутливо стукнула его ложкой по носу:
– Ты у меня просто супермен! Ладно, давай, завтракать садись, а то опоздаем.
Не будет больше никакой следующей книжки. Никогда.
Послышался деликатный стук и не дожидаясь разрешения в дверь просунулась растрепанная голова Паши Рощина.
– Здорово, мужики! Слышал, у вас новости. Никак Витковскую шлепнули? Правда или брешут?
– Ты, капитан, на пороге-то не топчись, - недовольно откликнулся Королев, - Тебе чего надо-то? Небось Давыдов прислал за чаем-кофе-пирогами. Угадал?
– Угадал, Максим Викторович, - согласно кивнул Рощин и шагнул в кабинет.
– Дадите?
– Попрошайки, - вынес свой вердикт Емельяненко.
Он окинул хозяйским взглядом "домашние" запасы и с явной неохотой начал черпать "Нескафе" в пустую щербатую гостевую чашку.
– Ладно тебе, Вов, не жадничай, - устало протянул Рощин, - Аванс дадут, я все верну, - зуб даю!
– Нужен мне твой зуб!
– Я, конечно, понимаю, что после этого убийства с вас с живых не слезут, но и нам не сладко приходится. О-хо-хо!
– по бабьи вздохнул Рощин.
– На жалость давишь? Ладно, вещай, что там у вас?
– скорее из вежливости, нежели из любопытства спросил Емельяненко.
– Как это - что?
– возмутился Паша, - А наш маньяк? Не слышали, что ли на совещании?
– Это тот, который насильник-душитель что ли?
– Он самый, - мрачно согласился Рощин.
– Портит девок по чем зря! Уже пять трупов! И, главное, следов не оставляет. Аккуратный, мерзавец. И выбирает-то самых что ни не есть пропащих. Подбирает их у вокзалов, у дешевых баров. У них даже документов нет, опознать некому. А что он творит, вы бы видели! Чисто - зверь! Вот, например, у последней жертвы перелом челюсти, носа - в трех местах, сломаны почти все ребра, все тело в следах ожогов от сигарет и...