Судя по страстному взгляду Люсьена, он не остался равнодушным.

Внезапно напряжение между ними сменилось чем-то другим.

— Бойся своих желаний, — прошептала ему на ухо Ианта, встав на цыпочки и осторожно сжимая воротник его камзола. — Месть сладка. Если думаешь, что я стану сопротивляться, то сильно ошибаешься. Если полагаешь, будто я не смогу обвести тебя вокруг пальца и одновременно поддаться желанию… не торопись и подумай еще. Я проберусь тебе под кожу, Ретберн. Заставлю позабыть всех женщин, с которыми ты был.

Соблазнительным речам она научилась в роли Сабины. На сцене Ианта распаляла желание мужчин, пока те не падали к ее ногам, вне себя от жажды.

— И когда все закончится, и мы разорвем узы… Ты будешь умолять взять тебя обратно.

Ианта отодвинулась и посмотрела на него из-под ресниц.

Люсьен сжал стальными пальцами ее запястья и опустил голову, дыханием лаская ее чувствительные губы. В его глазах зажегся интерес.

— Хочешь пари?

Ианта на миг поддалась иллюзии беспомощности. Она могла бы приказать ему прекратить. И оба это знали.

— Какое именно?

— Которое покажет, кто главный. — Люсьен мазнул губами вдоль линии ее подбородка, зубами прикусил теплую мочку уха. — Кто из нас быстрее заставит другого умолять?

Ианта затрепетала.

— Я думала, ты хочешь со мной переспать.

— О, обязательно, Ианта. Я буду иметь тебя так часто и так страстно, как смогу, но не стану тебя целовать, если только ты не падешь на колени и не попросишь.

— Ты так высоко оцениваешь свои поцелуи? — От тревоги и желания голос задрожал.

Грубая прямота Ретберна шокировала. Ианта никогда в жизни так не выражалась… и в глубине души ей даже понравилось.

С очередной жаркой улыбкой, Ретберн отпустил ее руки и отступил:

— С поцелуем делишься частью души. Если считаешь, что цена завышена, значит, тебя никогда по-настоящему не целовали. Проиграет тот, кто сдастся первым.

Разум призывал отказаться, но Ианта прищурилась и опустила руки, все еще ощущая фантомную хватку Люсьена.

— Уверена, ты не выдержишь первым, так что я согласна на пари, милорд. Это придаст нашему договору интригующую нотку. — Он хотел возразить, но она жестом его остановила: — Пойдем. Какой бы захватывающей ни была беседа, мы опаздываем. Кросс с меня голову снимет.

— Кросс? — спросил Люсьен, вскинув бровь.

— Мой другой дикий и несдержанный повелитель.

Ответ ему явно не понравился, но Ианта спокойно двинулась дальше в зрительный зал, чуть сильнее покачивая бедрами.

***

Глухая тишина сильно отличалась от шума улиц. Люсьен последовал за мисс Я-заставлю-тебя-умолять, зная, что не соблюдает дистанцию.

Их пари стало для него неожиданностью. Он уставился нахалке в затылок. В ней, оказывается, крылась сногсшибательная соблазнительность, хотя вот так, глядя в эти нарочито наивные очи, и не подумаешь.

Сегодня… Сегодня Люсьен снова ощутит ее чувственную натуру, хотя она вся будто закрылась, застегнувшись на все пуговицы. Она упомянула о сладости мести, и он с нетерпением ждал возможности проверить ее слова на практике.

Раздался громкий треск, и на сцене взорвался столб дыма и искр. Люк, не думая, сбил Ианту с ног, закрыв их обоих щитом. Медный браслет на руке похолодел от струившейся через него магии. Защитный браслет — один из первых сделанных им самим артефактов. Какое же облегчение, что он все еще работает.

— Ретберн! — воскликнула Ианта.

Он поднял голову, чувствуя, как в голове звенит гулкая тишина. Из дыма шагнул мужчина в кроваво-красном шарфе, рубашке, черном шелковом сюртуке и безукоризненно отглаженных брюках в тонкую полоску.

— Он обожает эффектные появления, — прошептала Ианта, пытаясь освободиться.

Тут Люсьен понял, что придавил ее к полу.

— Как будто другие этого не любят! — крикнул мужчина со сцены на весь театр. — Вы уже закончили лапать мою помощницу?

Встав, Люсьен протянул ей руку.

— Даже не начинал.

Ианта покраснела от намека.

— Реми, познакомься с Люсьеном Деверо, графом Ретберном. Ретберн — это Ремингтон Кросс, великий чародей.

— Приятно познакомиться, — безэмоционально ответил Кросс.

Теперь Люсьен узнал человека с афиш, хотя рисованное изображение ему льстило. На деле проницательные черные глаза и орлиный нос казались скорее хищными, а не симпатичными. Однако нельзя было отрицать потрясающую харизму артиста. Люк понял, что имеет дело с мастером-чародеем, хотя никогда не встречал Кросса на собраниях Ордена, а на его пальцах не было колец, указывающих на статус.