— И тогда решила отравить племянника Дрейка, — прошептала Ианта, знавшая эту часть истории.

У нее в голове не укладывалось, как женщина могла так поступить с ребенком.

— К несчастью, да, — ответила леди Эберхард. — Моргана понимала, что, лишь подарив Дрейку наследника, вернет былое могущество. Она начала работать с зельями, чтобы оживить свою бесплодную утробу, вот только потеряв племянника, Ричарда, супруг больше не стремился к ней в постель. Дрейк был… разбит. На моих глазах эта стерва подольстилась к нему, сочувствуя и утешая, и три недели спустя радовалась своей беременности. Тогда я начала что-то подозревать. Кто больше всего выиграл от смерти Ричарда? Она. Кто занимался темным искусством? Кто разбирался в ядах? Моргана. След медленно вывел на нее, и тварь арестовали. Первым делом она заявила Дрейку, что если тот попытается настоять на разводе и на наказании для нее, то никогда не увидит своего ребенка живым. Дрейк пришел в ярость и отдал ее дело на рассмотрение Ордена. Они приняли решение в его пользу, а королева в Парламенте даровала ему развод. — Глаза леди Эберхард стали печальными. — Никто из нас не думал, что Моргана исполнит свои угрозы. На следующий день ее охрану нашли перебитой, а она сама исчезла. Неделю спустя Дрейку прислали тельце нерожденного сына в коробке. Тогда он поклялся, что если Моргана вернется сюда, то ее тут же арестуют и казнят за предательство Ордена. Приказ так и не отменили.

В комнате стало тихо.

— Откуда вы все это знаете? — спросил Ретберн.

Леди Эберхард отпила чай, внимательно поглядывая на гостей.

— До того как в последний раз выйти замуж, я была одним из трех советников Ордена. Я подписала тот приказ, мальчик мой, и знаю множество секретов, неизвестных больше никому.

— Значит, Моргана вернулась на эту сторону Английского канала неспроста, — прошептала Ианта.

Ретберн потер подбородок, его взгляд стал суров.

— Интересно, зачем именно?

У Ианты похолодело в груди.

«Луиза».

Она с содроганием вспомнила о человеке, который столкнулся с ней на улице недели две назад и, сунув в руку прядь черных волос малышки, сказал:

— Отдай нам алтарный кинжал, иначе больше не увидишь свое дитя.

Ианта бросилась домой, чтобы собраться с мыслями, прежде чем рассказать все Дрейку, и нашла в спальне записку:

«Расскажешь кому-нибудь, и она умрет. Мы наблюдаем за тобой и Верховным, так что веди себя прилично. Никому не доверяй. Подозревай всех. Дальнейшие инструкции получишь, когда украдешь артефакт. Мы с тобой свяжемся. Мы узнаем».

Ианта потеребила медальон на шее, где носила портрет девочки. Она не считала себя хорошей матерью, потому что не могла во всеуслышание заявить о рождении ребенка, но похитители ударили по самому уязвимому месту, и теперь Ианта ввязалась в опасную игру, стараясь жонглировать одновременно полудюжиной чашек и ни одной не разбить. Нервы и так на пределе от ожидания сообщения от шантажистов, а тут еще и Дрейк навязал ей в напарники Люсьена.

— Моргана, — хрипло выдавила Ианта.

Она никогда бы не узнала человека с улицы и терялась в догадках, что за загадочное общество украло ее дочь и убило бедных Джейкоба и Эльзу, приемных родителей Луизы.

Связана ли с происходящим бывшая жена Дрейка?

И если так, что делать? Помощи ждать неоткуда. Нельзя ни обратиться к Дрейку, ни довериться кому-то из других чародеев. Если допустить, что в записке написана правда, значит, кто-то рядом с Верховным следит за ней, ожидая, что Ианта ошибется и раскроет себя. И тогда они убьют ее дочь. Разве что…

Она запнулась и с ужасом посмотрела на суровое лицо Ретберна. Только этот колдун не связан с похитителями.

Можно ли ему доверять? Он заявил, что желает отомстить ей и Верховному. Будет ли иметь для него значение безопасность незнакомого ребенка, пусть и его собственного?

Ианта понятия не имела. Она слишком мало знала Ретберна, чтобы довериться и попросить помочь вернуть дочь, когда у него есть возможность отомстить биологическому отцу.

«Подожди несколько дней, и выяснишь, какой он», — прошептал внутренний голос.

Но что, если они захотят получить реликвию раньше?

— Ты в порядке?

Ианта моргнула и осознала, что Люсьен зорко наблюдает за ней янтарными глазами, будто ощущая ее тревогу. Она застыла, сжимая в руке медальон.

— Да, да… я… я просто удивилась тому, что она вернулась. Что, если за всем стоит Моргана? И если ей в руки попадет кинжал? — закончила Ианта дрогнувшим голосом.

Ретберн вскинул бровь, будто заметил ее смятение.

«Что, если мне придется отдать ей кинжал, чтобы вернуть дочь?»

— Одна реликвия есть, — размышляла вслух леди Эберхард. — Означает ли это, что она уже завладела одним артефактом, а с кинжалом получит два? Или имеется в виду, что кинжал уже у нее, и надо найти остальные два предмета?

— Сомневаюсь, что кинжал уже у нее, — быстро ответила Ианта. — Прошло едва ли часов двенадцать. Кто бы его ни украл, он затаится на время, а никто не покидал поместье в спешке.

— Стало быть, у нее уже есть одна реликвия, и вскоре кинжал окажется там же, — заключил Ретберн. — Значит, тот, у кого последняя реликвия преисподней, в опасности.

Леди Эберхард подняла на него взгляд:

— Возможно.

Секунду спустя в доме послышался нарастающий звон колокольчиков. Она склонила голову на бок и побелела.