– На трамвае? – нахмурился мужчина. – Отсюда?

Пол насторожился.

– Именно. До Александерплац.

– Зачем вам трамвай? На метро куда быстрее.

«Не тот, – подумал Пол. – Выбирайся отсюда. Немедленно. Только иди не спеша».

– Понял. Большое вам спасибо. Хорошего дня!

Но глаза, вероятно, выдали Пола. Рука мужчины скользнула вниз по бедру – Шуман хорошо знал этот жест и догадался: пистолет!

Черт подери пославших его сюда без кольта!

Сжав кулаки, Пол двинулся вперед, но мужчина, даром что толстяк, оказался на диво проворным – отскочил назад и ловко сорвал с пояса черный пистолет. Бежать прочь, других вариантов не было – Пол свернул за угол и помчался в короткое ответвление проулка.

Остановился он быстро: ответвление оказалось тупиком.

Сзади застучали шаги, в спину, как раз на уровне сердца, уткнулся пистолет.

– Ни с места! – велел толстяк на рокочущем немецком. – Брось портфель!

Пол бросил портфель на мостовую – дуло пистолета переместилось со спины на затылок, аккурат под внутреннюю ленту шляпы.

«Отец!» – беззвучно позвал Пол, но не Бога, а собственного родителя, покинувшего этот мир двенадцать лет назад. Он зажмурился.

Солнце садится…

Выстрел грянул, эхом разнесся по проулку и утонул в кирпиче. Съежившись, Пол почувствовал, как дуло плотнее прижимается к затылку. Секунду спустя пистолет с грохотом упал. Пол быстро шагнул в сторону и развернулся – тот, кто хотел его убить, оседал на камни. Широко раскрытые глаза стекленели. Пуля пробила толстяку висок, забрызгав кровью мостовую и кирпичные стены.

Подняв голову, Шуман увидел, что к нему приближается другой мужчина, в темно-сером фланелевом костюме. Инстинкт взял свое – Пол схватил пистолет убитого, автоматический парабеллум с выбрасывателем сверху, прицелился в грудь человеку в сером и присмотрелся. Да, этот тип тоже был в пивной: сидел во дворике и увлеченно читал газету, по крайней мере, так показалось Полу. Сейчас, вооруженный большим пистолетом, он целился – не в Шумана, а в толстяка на мостовой.

– Ни с места! – велел Пол по-немецки. – Бросай оружие!

Мужчина не бросил, но, убедившись, что толстяк мертв, спрятал пистолет в карман и внимательно оглядел Дрезденский проулок.

– Т-ш-ш! – прошипел он и склонил голову набок, прислушиваясь, потом медленно подошел к Полу и спросил: – Шуман?

Пол не ответил. Он держал мужчину под прицелом, а тот опустился на колени перед убитым.

– Часы, – проговорил незнакомец по-немецки с легким акцентом.

– Что?

– Хочу достать часы, только и всего.

Он вытащил карманные часы, открыл их и поднес к носу и рту толстяка. Стекло не запотело.

– Ты Шуман? – снова спросил мужчина, кивая на портфель, лежащий на мостовой. – Я Реджи Морган.

Этот тип тоже соответствовал описанию, которое дал Эйвери, – темные волосы, усы, – хотя был куда стройнее убитого.

Пол оглядел проулок. Никого.

Когда рядом труп, устраивать контрольный обмен репликами абсурдно, но Пол спросил-таки:

– На каком трамвае лучше доехать до Александерплац?

– На сто тридцать восьмом, – быстро ответил Морган. – Нет, на двести пятьдесят четвертом удобнее.

Шуман глянул на труп:

– А это еще кто?

– Сейчас выясним.

Морган склонился над убитым и начал шарить у него по карманам.

– Я посторожу, – пообещал Пол.

– Хорошо.

Шуман отошел в сторону, потом резко обернулся и приставил парабеллум к затылку Моргана:

– Ни с места!

Морган замер:

– В чем дело?

– Покажи мне паспорт! – велел Пол по-английски.

Книжечка подтвердила, что это Реджинальд Морган. Паспорт Пол вернул, а парабеллум оставил у затылка.

– Опиши мне сенатора. По-английски.

– Только со спуском осторожнее, прошу тебя! – взмолился Морган (судя по выговору, он рос в Новой Англии). – Сенатора тебе? Так, ему шестьдесят два года. Он седой, из-за скотча виден каждый сосуд на носу. Он тощий как жердь, хотя бифштекс с косточкой съедает целиком и в нью-йоркском «Дельмонико», и «У Эрни» в Детройте.

– Что он курит?

– В прошлом году, когда мы виделись, он не курил ничего. Из-за жены. Но грозился начать снова. До того курил доминиканские сигары, которые пахли, как горелые покрышки шины. Хватит, а? Не хочу умирать из-за старика, который не может расстаться с пагубной привычкой.

Пол убрал пистолет:

– Извини.

Морган вернулся к осмотру трупа, ничуть не смущенный проверкой, которую устроил Пол.

– Лучше работать с осторожным типом, который оскорбляет тебя, чем с беспечным, который не оскорбляет.