— Думаю, что они сюда кого-то водили. Он шел впереди, похоже, не по своей воле. А как рысь на дружинников кинулась, драпанул и, видать, удачно. Иначе, не стали бы они потом по реке шастать — определенно, беглеца искали. Да только не найдут они его, — Белогост довольно хмыкнул каким-то своим мыслям.

— Почему не най дут? — парень не дождался пояснений.

А потому, что ему, скорей всего, Верослав помог — перевозчик. Он лес, как свою ладонь, знает. Он и увел беглеца. И я могу даже предположить, куда.

— Куда же?

— Ну, этого я пока говорить не буду — точно не уверен, а раз так, то и воздух сотрясать смысла нет, — за пазухой заворочался рысенок и ведун оборвал речь.

Оттянув угол плаща, он заглянул туда. Котенок поерзал и снова затих, и путешественники продолжили путь в молчании.

К слободе подошли во второй половине дня. Прежде чем входить в селение всей оравой, ведун оставил парня с конем в кустах поспевшей черемухи за околицей, ему же вручил проснувшегося и обсасывающего все складки одежды, попадавшей ему в рот, рысенка, а сам, сховавшись в зарослях бузины, долго наблюдал за крайними избами из укрытия. Вернулся он к Гору встревоженным:

— В слободе, по всему, посторонние.

Гор вопросительно поднял лицо:

— Что, видел кого?

— Видеть не видел, но почувствовал.

Гор с трудом удержался от того, чтобы поинтересоваться, как это ему удалось, но сдержался. Он подсунул рысенку кусочек сухаря и тот обслюнявил его. Сухарь котенку понравился, и он припал к нему, пытаясь отгрызть кусочек. Получалось плохо, но какие-то крошки ему все-таки попадали:

— Что делать будем?

Белогост вздохнул и задумался. Потом пригнулся и почесал пальцем рысенка за ушком.

— Ты береги его. Я так скажу — ни чего случайного в жизни не бывает. Раз попался нам, значит, на то Его воля, — он указал глазами вверх.

— Не сомневайся, сберегу.

— Может это мой талисман тебе в охрану.

— Котенок, в охрану? Ну, ты сказанул.

— Не кажи гоп, пока не прыгнул. А вообще, много говоришь. Отправлю-ка я тебя за это на разведку, — ведун выпрямился. — Хоть делом займешься. Пройдешь, объясню как, к Кузьме-шорнику. Передашь от меня привет. Скажешь, заготовки привезли. Все понял?

— Чего непонятного.

— Вот, — Белогост поднял прутик и разгреб под ногами кусочек песчаной почвы от листьев. — Смотри, здесь мы, а здесь дом Кузьмы…

Гор, не торопясь, шагал по широкой открытой улице слободы, обходя раскиданные кое-где коровьи «лепешки» и лошадиные «яблоки». По всему видно, скота в слободе держали немало, наверное, не меньше, чем в Коломнах. Яркий денек беззаботно играл красками в посадке березок, тянувшихся, вдоль пыльной дороги. Десяток раз поздоровавшись с встречным людом, он, наконец, приблизился к указанной усадьбе. Шорник жил на краю длинной, проходящей через всю слободу, улицы. За ним к лесу выходили еще три-четыре дома, и, он узнал по поднимающемуся густому дыму из трубы и звонким ударам молотком, работающая кузня. А невдалеке стояли привязанные пять расседланных лошадей. На всякий случай пригнувшись, Гор побыстрее нырнул в приоткрытую калитку усадьбы шорника. И тут же чуть не напоролся на звероватого вида лохматого пса, привязанного сразу за ней. К его счастью пес спал и не сразу дернулся в сторону незваного гостя. Гору ничего не оставалось, как резко ускориться и почти бегом ворваться в дом, резко закрыв дверь за собой. За ней он услышал возмущенный сдерживаемый рык собаки.

— Ох, и страшила, — парень облегченно выдохнул.

Он и не знал, что собаки такие здоровые бывают.

Тут кто-то за его спиной кашлянул и парень обернулся. И только в этот момент понял, что стоит в чужой горнице, а на него внимательно смотрит незнакомый тощий мужик с кожаной повязкой на лбу. Он бросил короткий взгляд на оружие у пояса парня и деловито отложил почти готовую упряжь из тонкой сыромяти:

— Ну, чего стоишь в дверях, заходи, раз пришел.

Гор шагнул к середине горницы. Откинулась занавеска в дальнем углу комнаты, и оттуда вышла сердитая немолодая женщина с тазиком в руках. Она изучающее глянула на парня:

— Есть будешь? — женщина остановилась перед ним, выпятив тазик, прижатый к поясу.

— Нет, нет, благодарю, — Гор вежливо склонился. — Мне Кузьма нужен.

— Вон он, Кузьма твой, — женщина кивнула в сторону наблюдавшего за парнем мужика и решительно обошла Гора. — Сидит тут, нет чтоб по хозяйству помочь. Все сама и сама, — донеслось с улицы.

Хлопнула входная дверь. Парень обернулся к шорнику.

— Не обращай внимания, — качнулся тот. — Она баба хорошая, просто сегодня не с той ноги встала. Городит невесть что. Так что тебя ко мне привело?

Гор подошел и, поправив меч, присел рядом на лавку:

— Я с Белогостом, потворник его. Он велел тебе привет передать и сказать, что сыромять принесли.

— Ну, слава Богу, а то я уже переживать стал. Не случилось ли чего. Волхв все же. А новая власть их не любит. А где он сам?

— Тут, не далече. Говорит, что у вас посторонние в слободе. Потому меня попервой и отправил.

Кузьма нахмурился и поправил волос под головотяжцем:

— Прав, Светлый. Сидят гораки. Уже несколько дней. Но то, пока не страшно. Ведуна, проведу к себе, как стемнеет. Ты уже пойми. Раньше никак не смогу — вдруг эти выскочат — как они к волхвам относятся — молва доносит. Лучше не рисковать. Лады?