— Так точно, товарищ адмирал.

Николин передал этот приказ по радио, и вертолет выдвинулся вперед. Вскоре связь с ним пропало и воцарилось напряжение. Вольский думал о самолетах, которые они видели ранее, и о многом другом. Бесконечно медленно тянулись минуты. Однако вскоре после 17.00 Роденко заметил вертолет на радаре. Вскоре он вышел на связь. Голос пилота казался напряженным и обеспокоенным.

— Мы прошли над Сент-Джонсом на пути к заливу Арджентия, — доложил он. — И обнаружили признаки сильного взрыва. Весь город уничтожен — ни одно здание не уцелело. Мы не заметили никакого движения на перешейке, и залив Арджентия тоже совершенно пуст. Ни одного корабля. Мы сделали видеозапись и можем передать ее вам, адмирал.

— Просто возвращайтесь на корабль. Записи просмотрим позже. — Вольский посмотрел на Федорова:

— Старпом? — Вопрос в его голосе был очевиден.

Федоров покачал головой.

— Американцы не могли отойти настолько быстро, — сказал он. — Адмирал, я считаю, что мы попали в еще одну аномалию. Мы, вероятно, снова переместились во времени. — Эти слова все показались ему нелепыми, но после того, что они пережили за прошедшую неделю, говорить и думать об этом было уже проще, хотя и не менее страшно.

— Но мы все еще не ответили на два главных вопроса, — сказал Вольский. — Переместились мы дальше назад во времени или вперед? И насколько? И почему это случилось? В море произошло немало ядерных взрывов, но ничего подобного никогда не было зафиксировано.

Он на мгновение задумался, вспомнив, что говорил ему командир инженерной части Добрынин. В обоих случаях реакторы корабля испускали странный поток нейтронов. Могли ли взрывы вызывать подобный эффект? Или что-то случалось в собственных реакторах корабля?

Последовал момент тревоги, когда Роденко доложил о внезапном появлении на радарах нескольких надводных и воздушных целей, однако они пропали через несколько секунд и он пришел к выводу, что это был лишь сбой системы.

— Товарищ адмирал, — сказал Федоров, пожимая плечами. — Я полагаю, нам следует направиться к американскому побережью, или, возможно, к Галифаксу в Новой Шотландии. Это займет не больше суток пути, и это крупный и важный город. Мне очень не нравиться то, что пилот сообщил о разрушении Сент-Джонса. Давайте направимся к густонаселенным районам и проведем разведку. И Николин, отслеживайте все обычные радиочастоты.

— Уже отслеживаю, товарищ капитан-лейтенант, — ответил Николин. — И не слышу ничего, даже на коротких волнах. Хотя я должен слышать большую часть европейских радиостанций и все передачи из обеих Америк, однако в эфире тишина.

— В прошлый раз сигналы тоже начали улавливаться только через некоторое время, — сказал Федоров. — Продолжайте отслеживать.

Они обошли с юга оконечность острова Ньюфаундленд, ища любые признаки присутствия чего-либо в море и в воздухе, но так и не обнаружили никаких следов человеческой деятельности. Все были уставшими и голодными, так что Вольский сменил операторов всех систем и даже приказал камбузу прислать на мостик еду и несколько термосов с хорошим горячим кофе. Затем они прошли залив Святого Лаврентия и направились к Галифаксу на побережье Новой Шотландии. Чем ближе они подходили, тем более напряженным становился экипаж, несмотря на кофе и горячую еду.

Вольский задремал прямо в кресле, не желая оставлять мостик и не намереваясь пока иметь дела с Орловым и Карповым. С ними он поговорит потом. Федоров ушел с мостика на несколько часов, чтобы поспать, а затем вернулся для следующей вахты, когда Роденко снова доложил о воздушной цели, находившейся достаточно близко, чтобы быть заметной с корабля! На этот раз Тарасов также обнаружил нечто подобное на сонаре, указывающее на присутствие кораблей в непосредственной близости и новый старпом уже собирался объявить тревогу, как объекты столь же загадочным образом исчезли и потянулись долгие часы без всяких событий на море. От Галифакса их отделяло триста морских миль и даже на скорости 30 узлов требовалось десять часов, чтобы достичь его.

Адмирал позволил Федорову подвести корабль в непосредственную близость к побережью, которое они начали изучать при помощи биноклей и камер высокого разрешения, но не заметили никаких признаков человеческой деятельности. Побережье представляло собой лабиринт небольших заливов, бухт и островков, которые должны были быть покрыты россыпью крошечных рыбацких поселков. Однако пока что они не увидели никаких зданий и сооружений. Пройдя Митчел-Бэй, Шит-Харбор, Собер-Айленд и Тэйлорс-Хеад, они не увидели ничего примечательного. Ни рыболовецких судов в море, ни признаков жизни на побережье. Конечно, они были еще слишком далеко от берега, чтобы увидеть слишком многое. Однако, Вольский не хотел тратить авиационной топливо для проведения разведки.

— Давайте подождем, пока доберемся до Галифакса, — сказал он. — Энергия реактора дешева, но авиационное топливо — совсем другой вопрос. Мы должны сохранить его как можно больше.

Несколько часов спустя они снова были удивлены докладом Тарасова о том, что он слышит шумы винтов. Несколькими секундами спустя Роденко доложил о цели на радаре, очень близко от них, и глаза Федорова широко раскрылись, когда ему показалось, что он видит небольшой похожий на резак силуэт в тумане на горизонте. Объект снова исчез, словно растаяв и растворившись в тумане, однако на этот раз они отправили вертолет Ка-226 для тщательного поиска в районе обнаружения цели. Но снова ничего.