— Было бы лучше побольше говорить и поменьше чем-то бряцать, — сказал доктор. — Вы прослушивали короткие волны, чтобы проверить, действительно ли мир сошел с ума снова?

Эта предельно простая идея не пришла Вольскому в голову. Если это был действительно внезапный ядерный удар, то как раз что-то такое простое, как радио коротковолнового диапазона могло обеспечить его информацией о происходящем. Почему же они сразу не настроились на гражданские диапазоны и не отслеживали передачи? Видимо, Николин был слишком занят военным частотами.

— Хорошая идея, Дмитрий. А пока… Не дашь чего-нибудь от головы?

— Конечно. Но я не думаю, что тебя действительно беспокоит головная боль. — Врач бегло осмотрел его и убедился, что адмирал не ударился головой о переборку. Затем он тепло посмотрел на него, покопался в аптечке и выдал пару таблеток аспирина. — Многие члены экипажа беспокоятся о «Славе» и «Орле». Леонид, это тяжелое бремя, но если действительно произошла катастрофа, ты не сможешь сделать что-то намного большее, чем ты сказал сам. Тщательно разберитесь, установите местонахождение обоих кораблей, а потом доложите в Североморск.

— Карпов снова садиться на коня, — сказал адмирал. — Он считает, что это было преднамеренное нападение.

— Возможно и так, но зачем? Да, ситуация в мире ухудшается, иначе зачем нам эти стрельбы черт знает где, как ты сам сказал. Но все было не так плохо. Я не думаю, что мир достаточно рехнулся, чтобы начать третью мировую войну. Мы до сих пор не разгреблись с первыми двумя.

Адмирал кивнул, выдавив из себя улыбку.

— Не позволяй Карпову компостировать тебе мозги, — сказал доктор. — Он просто канарейка в шахте. Можешь слушать его, но соглашайся только с адекватными решениями. Он некоторое время будет рвать и метать, но достаточно быстро успокоится, вот увидишь.

— Мне лучше вернуться на мостик, — сказал Вольский. — Эта твоя идея насчет коротковолновых передач, наверное, лучше всего поможет нам разобраться. Ты смотрел за борт? Видел океан?

— Каждый, кто приходил сюда в последние полчаса говорили о том, что твориться в море. Вообще, мы должны радоваться, что прогнозы Роденко не подтвердились. А в воде, возможно, просто цветущие водоросли. Такие вещи не так уж необычны. Океан он такой же переменчивый, как Карпов. У него просто такое настроение. Это пройдет.

Вольский кивнул и направился на мостик. Однако предложенное начмедом вскоре поставило больше вопросов, чем дало ответов.

Вернувшись на мостик через десять минут, адмирал сказал радисту Николину проверить весь диапазон коротких волн, где могло обнаружиться что-то, что поможет им пролить свет на ситуацию, но результат запутал их еще больше. На известных частотах не было ничего, лишь мягкое шипение статического фона. Так продолжалось еще полчаса, пока маленький первый лейтенант внезапно не напрягся, взявшись рукой за гарнитуру, а на него лице не появилась улыбка.

— Есть! Москва на длинных волнах. Услышал позывной. Очень странно, адмирал. Они назвались «Говорит «Москва». — Эта станция была переименована в «Голос России» много лет назад.

— Что же, по крайней мере, Москва на месте, — сказал адмирал.

— Они передают старую, но хорошую музыку! Напоминает мне всю ту старую военную музыку, которую транслируют при каждом кризисе. Вот послушайте, — он щелкнул переключателем, и из громкоговорителей раздалась скрипочная мелодия Чайковского. У Вольского похолодело где-то в глубине души, вызвав детские воспоминания. Он был обычным ребенком во время Карибского кризиса 1962 года, и тогда радио передавало нечто подобное несколько часов. В этом было что-то неуловимо зловещее.

— Должны быть и какие-то выпуски новостей, — сказал он. — Настройтесь на местные станции. Осло, Рейкьявик, возможно, ВВС из Лондона.

Николин начал прокручивать диапазон, однако чем дольше он искал, тем более озадаченное выражение приобретало его лицо.

— Никакой рекламы! Из Осло тоже только музыка, на этот раз Бетховен… В Рейкьявике тоже ничего, а ВВС передает что-то историческое, о Второй Мировой. Озвучивают речь Черчилля и поздравляют свою страну с потоплением немецкого линкора «Бисмарк». — Николин свободно владел тремя языками и легко понимал по-английски. — Во всем диапазоне то же самое. Сплошные исторические передачи о войне. Сегодня что, какая-то дата?

Вольский улыбнулся.

— Спросите Федорова. Он главный историк на корабле. — Молодой штурман был своего рода «книжным червем» и немного англофилом, несмотря на то, что Великобритания была явным врагом России в 2021 году.

— Федоров расскажет вам, насколько британцы любят свою историю, — сказал Вольский. — Что же, продолжайте слушать. Рано или поздно эта передача закончиться, и, возможно, будут какие-либо новости. Но из того, что вы сказали, уже никак не следует, что разворачивается какой-то крупномасштабный кризис, не говоря уже о ядерной войне. Если бы случилось что-то серьезное, на всех каналах только бы об этом и говорили. А так в северной Атлантике все будто уснули под этим чертовым туманом. Или обедают, как и мы должны были бы.