— Никто не сообщал о надводных целях, сэр. — «Фулмары» Гренфелла сейчас поднимаются, и мы осмотрим все вокруг. Я все проверю и напомню им следить за всеми коммерческими судами.

Странное сообщение повторилось.

— Очень хорошо, мистер Симс. Выключите это к чертовой матери.

Радист посмотрел на адмирала, поджав губы и думая о том, стоит ли напомнить ему, что это странное сообщение опять повторилось. Однако прежде, чем он успел что-либо сказать, раздался телефонный звонок из радарной рубки:

— Самолет-разведчик докладывает о надводной цели на северо-северо-восток, примерно в сорока милях от нашей позиции. На корабельных радарах ничего.

Адмирал Уэйк-Уолкер удивленно поднял тонкие брови. Надводная цель? Он повернулся к капитану Боувеллу, оценивая ситуацию.

— Что вы думаете, капитан? Мы нашли ваш траулер?

— Возможно, какой-то шальной пароход, сэр. Может быть, даже немецкое судно снабжения, хотя я не могу понять, зачем им передавать подобное сообщение по-английски. Скорее всего норвежское судно, хотя у нас нет никаких уведомлений из адмиралтейства. Тем не менее, вероятнее всего это эта обезьяна с гранатой. Однако не могу себе представить, как им удалось нас заметить. Мне приказать Гренфеллу обойти его одним из самолетов?

— Это было бы разумно, — сказал адмирал, и Боувелл немедленно отдал приказ радисту, уцепившись за возможность не получить новой взбучки.

— Они просто повторяют это снова и снова, сэр, и, несколько я могу судить, голос их радиста становится несколько нервным.

— Нервным?

— Может, это сигнал бедствия?

— Возможно, старшина. Увидим. Продолжайте.

— Есть, сэр.

Несколькими минутами ранее «Киров» запустил систему наведения противокорабельных ракет и принял координаты кораблей адмирала Уолкера, но англичане об этом даже не догадывались. «Киров» был далеко за пределами зоны действия их примитивных радаров, и они не были оснащены никакими системами, способными обнаружить ярко освещающие их лучи и определить тип радара. «Киров» словно кричал на глухого. Когда один из истребителей, наконец, заметил что-то на радаре, они направили его взглянуть на замеченный объект.

От приближения самолета Карпов ощущал себя все более неуютно. Подойдя к экрану радара переднего обзора, он указал адмиралу пальцем.

— Вы можете совершить серьезную ошибку, — сказал он. — Ошибку, которая может не оставить нам шансов ее исправить!

Адмирал Вольский ощутил, что Карпов был очень близок к проявлению неповиновения, но был слишком поглощен ситуацией, чтобы разбираться с ним. Сроки, определенные Роденко, оказались весьма точны, и вскоре они заметили далекий объект над седым горизонтом, который, судя по всему, и был приближающейся воздушной целью. Вольский испытал некоторое облегчение, будучи рад увидеть что-то собственными глазами, что помогло бы ему выбраться из всей этой трясины противоречивых сведений. Адмирал ожидал увидеть британский военно-морской вертолет, но вскоре понял, что это был самолет, шедший на малой высоте и снижающийся еще сильнее, направляясь к ним.

Карпов потянулся за биноклем, висевшем на креплении рядом с иллюминатором, и присмотрелся к цели. Его движения были напряжены, в нем явно ощущалось влияние адреналина. Вдруг его рот приоткрылся от удивления.

— Это еще что, черт его дери…?

Самолет несся не более чем в ста метрах над водой, и Вольский отчетливо услышал гул пропеллера.

Федоров вскочил со своего места и выскочил в бортовую дверь, желая лучше рассмотреть самолет, облетающий корабль. Он удивленно улыбнулся, заметив концентрические круги опознавательных знаков британского Королевского флота и сразу же опознав тип самолета. Тот, воя двигателем, прошел у него над головой, накренился и, стремительно набрав высоту, скрылся в низких облаках.

Плечи Карпова резко поникли. Он растерянно посмотрел на адмирала, причем было заметно, что бинокль в его руках дрожал. Он сделал глубокий вдох, пытаясь снять напряжение, так как ожидал, что корабль сейчас превратиться в пытающие обломки. Но цель была самолетом-разведчиком, а не ударным самолетом, как он опасался. Однако что за ерунду задумали британцы? Что он видел только что?

Федоров вернулся на мостик, закрыв за собой гермодверь. Его лицо светилось от волнения и удивления, а нос был красным от холода.

— Товарищ Федоров, — сказал адмирал. — Будьте так любезны не покидать свой пост в будущем. Нарушение герметичности цитадели в боевых условиях является серьезным дисциплинарным проступком.

— Виноват, товарищ адмирал, — сказал Федоров. — Но вы это видели? Это был старый британский истребитель «Фулмар-II», самолет, которыми должны были оснащаться те авианосцы во время Второй Мировой войны!

Карпов хотел было что-то сказать, но не стал, потому что сам видел именно то, о чем говорил Федоров. Адмирал отметил удивление Федорова, и испытал облегчение, поняв, что принял правильное решение не открывать огня, по крайней мере, пока. Но все равно это было еще одно свидетельство в то дикое месиво, с которым они столкнулись. И то, что видел Федоров, явно было невозможно.

— Это должна быть какая-то инсценировка, — сказал Орлов. — Радиоспектакль, старые корабли, теперь еще и этот самолет.

— Капитан, — покачал головой Федоров. — В мире существует только один самолет этого типа, в музее авиации в Англии. Этого самолета просто не может быть здесь, если только… — Он сам оборвался, не желая продолжать — потому что это было невозможно, это был прыжок в пропасть, которую он был не в состоянии постигнуть. Что же случилось?

— О чем вы говорите, Федоров? Мы же только что видели этот самолет. — Адмирал посмотрел на штурмана с грубым и серьезным выражением лица.