— Да, — сказал Федоров. — Но как такое возможно?

— Взрыв… Море… — Сказал адмирал. — Все было очень странно, Дмитрий. Ничего подобного я раньше не видел.

— Похоже, это оказало влияние на весь экипаж, — согласно кивнул доктор. Он рассказал о многочисленных жалобах различных членов экипажа.

— Добрынин доложил о странных показаниях реакторов, — сказал Вольский. — Он сказал, что что-то неправильно, а я достаточно знаю о кораблях в море, чтобы отнестись к его словам со всей серьезностью.

— Хорошо, давайте подумаем, раз больше ничего не остается, — сказал Золкин. — Давайте построим правдоподобный сценарий. Предположим, что на «Орле» случилась катастрофа, с ракетой или с реактором. Произошел мощный взрыв, который породил какой-то странный эффект пространственно-временного континуума. Кто знает, возможно, это оказало эффект и на наши реакторы.

— Пространственно-временного континуума? — Нахмурился Вольский.

— То, в чем мы живем, — сказал Золкин. — Четыре измерения, известные нам — длина, ширина, высота и время. Складывая их воедино, мы получаем пространственно-временной континуум, если Эйнштейн не ошибался. — Он рассмеялся. — Хорошо. Допустим, я не Эйнштейн, но если мощный взрыв может перемещать объекты в трех измерениях, составляющих пространство, возможно, он может перемещать и через четвертое?

— Ты хочешь сказать, что ударная волна в прямом смысле забросила нас в прошлое?

— Допустим, — сказал Золкин. — Просто для мысленного эксперимента. Если мы примем эту точку зрения, то все, что мы видели, обретает смысл. Если же мы все еще в 2021 году, то все, что мы наблюдали, очевидно невозможно. В этом случае, эти корабли и радиопередачи становятся необъяснимы, верно?

Адмирал кивнул. Федоров покачал головой, широко раскрыв глаза от волнения. Если врач мог допустить все это, значит, он не сходил с ума.

— Кроме того, если учесть остальные странности, — продолжил доктор. — «Слава» и «Орел» исчезли, верно? Значит, возможно, «Орел» был уничтожен взрывом, а «Слава» остался нетронутым, но он остался в 2021, там, где и должен быть. Он находился далеко к югу от «Орла», и ударной волны оказалось недостаточно, чтобы переместить его. Это объясняет его исчезновение. Точнее, с точки зрения экипажа «Славы», это мы исчезли! — Он рассмеялся собственным суждениям. — Капитан «Славы» мог решить, что «Орел» и «Киров» были уничтожены при взрыве. Что еще он мог подумать?

— Что же касается других странностей, то если это июль 1941, то Федоров действительно не будет иметь возможности установить связь с навигационным спутниками, а никто из экипажа не сможет выйти в Интернет, как они жаловались. И Североморск не являлся основной военно-морской базой ни до ни после Второй Мировой войны, хотя вроде бы там был аэродром в 1941. Но это место даже не называлось Североморском до 1950-х. Тогда это была Ваенга, верно?

— Да, — сказал Федоров. — И флот в 1941 назывался Беломорской флотилией, а не Северным флотом [51] .

— Это может объяснить молчание штаба Северного флота, — продолжил Золкин. — Все факты обретают смысл, если мы действительно в 1941 году. — Он сделал глоток чая и посмотрел на них, как ни в чем не бывало.

— Теперь посмотрим с другой стороны, — сказал Золкин более серьезным тоном. — Давайте примем точку зрения капитана Карпова, что это некая психологическая операция НАТО. Предположим, что взрыв был произведен неким оружием нового типа, предназначенным для дезориентации и нарушения психики противника. Кто знает, что они могли придумать? Микроволновая бомба? Кто знает. Исходя из этой теории, мы должны предполагать, что нам передавался поддельный видеосигнал, несмотря на тщательный анализ. И все эти радиопередачи также являются ложью. Это означает, что НАТО должна контролировать каждую радиостанцию в мире, верно?

— Николин промониторил Лондон, Москву, Осло, Нью-Йорк и даже Токио на коротких волнах. Все станции ведут передачи времен Второй Мировой войны. — Федоров сложил руки.

— Верно. Если только НАТО каким-то образом не дурит нас, незаметно задавив все нормальные частоты и вещает эту дезинформацию на частотах того времени. Такую возможность тоже следует учитывать.

— А «Фулмар»? Они его тоже специально сделали? — Быстро возразил Федоров.

— Верно, — сказал Золкин. — Вы сказали, что этих самолетов больше не существует, но что, если один из них был создан специально для этих действий? Разве не странно, что от всей британской авианосной группы к нам направился один-единственный самолет? Больше мы ничего не видели.

— Но зачем, Дмитрий? — Спросил адмирал. — Слишком много усилий, чтобы просто поиграть с нами, как ты предполагаешь.

— А если они испытывают какое-то новое оружие, какую-то секретную штуковину для «темных» операций, то ведь эта мысль становится не такой уж неубедительной, верно? Возможно, они хотят понаблюдать за нашей реакцией на применения этого оружия, непосредственно следя за ней. Да, это будет реальная психологическая операция в огромном масштабе, а мы лишь подопытные кролики в этом гнусном эксперименте.