–  За корабль мне наверняка дадут имя, - заметил кзин.
– Собственное имя. Я должен увидеть этот корабль в деле.

–  Увидишь, когда полетим.

–  Сам Патриарх дал бы мне имя. Наверняка. Какое имя он бы выбрал для меня? Может… - и кзин прорычал что-то ужасно громкое.

Кукольник ответил ему на том же самом языке.

Луи нетерпеливо обернулся. Он не мог принимать участия в разговоре, который велся на языке. Богатырей. Он уже хотел оставить их наедине, как вдруг вспомнил, что в кармане у него находится таинственная голограмма. Он вытащил ее и кинул кзину.

Говорящий-со-Зверями схватил голограмму, осторожно взял ее пальцами и посмотрел на свет.

–  Выглядит как звезда, окруженная каким-то кольцом, - проговорил он через минуту.
– А что это на самом деле?

–  Это связано с нашей экспедицией, - ответил кукольник.
– Пока больше не могу вам ничего сказать.

–  Какая таинственность! Когда мы вылетаем?

–  Думаю, что через несколько дней. Мои агенты все время ищут кандидата на место четвертого члена нашей экспедиции.

–  Значит, нам остается только ждать.

–  Луи, нельзя ли присоединиться к твоим гостям?

Луи встал и потянулся.

–  Разумеется. Пусть и гости развлекутся. Говорящий, прежде чем мы уйдем, я хотел бы тебе кое-что предложить. Только не сочти это за оскорбление твоего достоинства, но…

Все гости разбились на несколько групп. Одни смотрели стереовизор, другие играли в бридж и покер, некоторые занимались сексом. Кто-то рассказывал анекдоты и различные истории. Еще некоторые пали жертвами разнообразной выпивки. На траве, в свете встающего солнца, можно было увидеть группу этих последних и несколько ксенофилов. С ними и были Несс, Говорящий-со-Зверями, Луи By, Тила Браун и работающий изо всех сил самодвижущийся бар.

Газон в парке был выкошен по старому британскому способу: сеять и косить по крайней мере в течение пятисот лет. В конце этих пяти столетий случился кризис на бирже, в результате которого Луи By стал обладателем значительной суммы денег, а некая дворянская семья разорилась. Трава была зеленая, блестящая, по-настоящему естественная. Никто не рылся в ее сенах, отыскивая сомнительные примеси. У подножья травяного склона находился теннисный корт, на котором маленькие фигурки бегали туда-сюда, с энтузиазмом махая ракетками.

–  Спорт великолепен, - лениво заметил Луи.
– Я мог бы сидеть и смотреть вот так целый день.

Смех Тилы Браун его удивил. Он подумал о миллионах шуток, которые она никогда не слышала и не услышит, потому что их уже никто не рассказывает. Из тех миллионов, которые знал Луи, девяносто процентов уже устарело. Прошлое и настоящее не слишком хорошо перемешивались между собой.

Луи лежал на траве, его голова находилась у Тилы на коленях. Небольшой бар наклонился над ним, чтобы было удобно манипулировать клавиатурой. Луи заказал две порции мокса и вручил один стакан Тиле.

–  Ты напоминаешь мне девушку, которую я когда-то знал, - проговорил он, - никогда не слышала о Пауле Черенков?

–  Та самая карикатуристка? Из Бостона?

–  Да. Сейчас она уже не работает.

–  Это моя пра-пра-прабабка. Когда-то я даже была у нее в гостях.

–  Давным-давно она была причиной моего страшного сердцебиения. Ты могла бы быть ее сестрой.

–  Обещаю тебе, что с моей стороны ничего подобного тебе не грозит, при условии, что ты мне объяснишь, что это такое.

Луи задумался. Это было им изобретенное выражение для описания его тогдашнего состояния. Он не слишком часто его употреблял, но никогда ему не приходилось объяснять, что это такое. Собеседник всегда понимал, что означает это выражение.

Спокойное, ласковое утро. Усталость давала о себе знать. Если поддаться сну, то он наверняка проспит не меньше двенадцати часов. Половину гостей Луи представляли женщины, большинство которых были когда-то его любовницами или женами. Начало своих именин он уже отметил в интимной обстановке с тремя наиболее близкими ему. Три? Четыре? Нет, пожалуй все же три.

Все указывает на то, что он уже вряд ли испытает это сердцебиение. Двести лет оставили довольно много шрамов на его личности. А сейчас он удобно лежал и его голову поддерживала женщина, похожая на Паулу Черенков.

–  Я очень любил ее, - проговорил он.
– Мы были знакомы много лет. И вдруг однажды мы о чем-то говорили, и я понял, что влюблен. Мне казалось, что и она любит меня.

Мы не легли в ту ночь - вместе, я хочу сказать. Я предложил ей выйти за меня замуж. И она отказала мне. Ей хотелось сделать карьеру и у нее не было времени на такие вещи. Несмотря на это, мы запланировали совместный отдых в Амазонском Народном Парке, такую замену медового месяца.