Установить связь с Сейдисфьордюр, расположенном на востоке Ислан­дии, не составило труда, и уже через минуту Элин присоединили к теле­фонной линии в Рейкьявике. Разговор со Свейном, приятелем из телефон­ного узла, не был лишен изрядной доли скепсиса, но в итоге Элин настояла на своем.

— Соединение с Лондоном займет около часа, — проинформировала она меня.

— Очень даже неплохо. Попроси о связи Сейдисфьордюр, когда раз­говор станет возможным.

Посмотрел на часы. Через час в Англии будет пятнадцать сорок пять — удобное время, чтобы поймать Тэггарта.

Мы упаковали вещи и двинулись дальше на юг, в направлении свер­кающего на солнце ледника Ватнайекюдль. Не выключая приемника, я уменьшил громкость, чтобы из динамика доносился только приглушенный шум.

— Чего ты ждешь от разговора с Тэггартом?

— Он — начальник Слэйда, — объяснил. — Может освободить меня от него.

— Только захочет ли? Ты должен был передать посылку, но не сделал этого. Не выполнил приказ. Понравится ли это Тэггарту?

— Не думаю, чтобы Тэггарт знал, что здесь происходит. Не знает, пожалуй, и то, что Слэйд пытался убить меня и тебя. По-моему, Слэйд действует по собственной инициативе и ступает по тонкому льду. Я, есте­ственно, могу ошибаться, но именно это и хочу выяснить в разговоре с Тэггартом.

— А если действительно ошибаешься? Если Тэггарт прикажет тебе передать посылку Слэйду, отдашь ее?

— Не знаю, — ответил неуверенно.

— Грэхем, пожалуй, был прав. Может, Слэйд на самом деле посчитал, что ты — изменник. Ты должен признать, что он имел право так думать. И тогда.

— Послал бы типа с оружием? Конечно.

— В таком случае ты поступил очень глупо, Алан. Позволил своей ненависти к Слэйду завести тебя в глухой тупик.

Я тоже начинал разделять ее точку зрения.

— Поговорю с Тэггартом, и если он стоит за спиной Слэйда.

Если бы оказалось, что Тэггарт поддерживает Слэйда, я бы попал в классическое положение между молотом и наковальней: с одной сторо­ны — Контора, с другой — противник. Парни из Конторы очень не любят, когда рушат их планы, а Тэггарт в гневе мог быть страшным.

Но было несколько деталей, которые не укладывались в схему. Преж­де всего, бессмысленность всего задания; отсутствие враждебности у Слэйда, когда все указывало на мою ошибку; наконец, неоднозначность роли Грэхема. Было еще что-то, что я тщетно пытался восстановить в памяти, неуловимое воспоминание о чем-то, что Слэйд сделал или не сделал, воспоминание о чем-то, что сказал или о чем промолчал, и это смутное воспоминание зажигало предупреждающий сигнал в моем под­сознании.

Я притормозил, а затем остановил автомобиль. Увидев удивление в глазах Элин, сказал:

— Прежде чем говорить с Тэггартом, хочу знать, какие карты у меня в руках. Достань консервный нож. Я посмотрю, что в этой посылке.

— Ты уверен, что поступаешь правильно? Ведь сам говорил, что лучше, пожалуй, не знать.

— Может, ты и права. Но когда играешь в покер, не заглядывая в карты, то наверняка проиграешь. Поэтому думаю, что лучше знать, за чем все гоняются.

Я вышел и пошел к заднему бамперу. Отклеил изоленту от металличе­ской коробочки и достал ее. Когда вернулся обратно и сел за руль, Элин уже ждала меня с консервным ножом: ей, пожалуй, было интересно не менее, чем мне.

Коробочка была сделана из обыкновенной полированной жести, кото­рую применяют при изготовлении консервов. Под влиянием внешних фак­торов металлическую поверхность покрыли пятнышки ржавчины. Полоска пайки располагалась в верхней части коробочки. Постучал по ней и пода­вил в разных местах, чтобы убедиться в том, что верхняя часть прогибается сильнее пяти остальных. Поэтому без опасений решил, что могу вбить в это место консервный нож.

Глубоко вздохнув, я ударил, целя в один из углов. Когда острие про­било металл, послышался свист входящего воздуха, это означало, что упаковка проходила в герметической камере. Я лишь надеялся, что внутри не окажется несколько фунтов трубочного табака. Внезапно меня осенила запоздалая мысль, что с таким же успехом она могла оказаться миной- ловушкой. Некоторые детонаторы действуют под влиянием давления воз­духа, и резкое выравнивание давления могло привести к взрыву.

Однако этого не произошло. Поэтому еще раз глубоко вздохнул и при­нялся вскрывать коробочку. К счастью, консервный нож оказался старого типа, и его можно было применять и к коробочкам без металлического пояска. Вскрывал он, правда, неровно и оставлял острые края, но в течение двух минут коробочка была открыта.

Я снял крышку и заглянул вовнутрь. Перед глазами предстал кусочек блестящего пластика бронзового цвета, вид которого говорил о какой-то связи с электроникой — такие маленькие шедевры можно увидеть в любой радиомастерской. Я высыпал содержимое коробочки на ладонь и принялся внимательно, хотя и без всякой надежды на успех, исследовать все содер­жимое.

На пластиковой пластине бронзового цвета размещался очень сложный узор. Мне он был абсолютно непонятен, единственно, что разобрал, это транзисторы и конденсаторы. Я давно уже не занимался радиотехникой, и мои знания были убогими по сравнению с волнами новинок, захлестнув­шими мир. В мое время деталь была деталью, а сейчас парни, занимаю­щиеся микросхемами, могут поместить целую сеть с десятками деталей на одной желтенькой пластинке, настолько маленькой, что ее можно рассмо­треть только под микроскопом.