Последние слова утонули в шуме.

— Что ты сказал? — крикнул я.

Голос Тэггарта пробивался через треск помех и доносился будто с того света.

— . того, что. известно, Кенни. Исландии. он.

Я больше ничего не услышал, но уже и так знал достаточно много. Попробовал вернуть связь, но безуспешно. Элин показала на небо, запад­ную часть которого покрывали клубы черных туч.

— Буря продвигается на восток. Больше ты ничего не добьешься, пока она не пройдет.

Я отложил телефон.

— Я не ошибся в отношении этой дряни, Слэйда.

— Что ты имеешь в виду?

Посмотрел на тучи, которые уже клубились над Дынгюфелл.

— Съедем с дороги, — предложил. — У нас в запасе еще двадцать четыре часа, но будет лучше, если мы отсюда уберемся. Мы должны добраться до Аскья, пока буря не разойдется вовсю.

IV

Большая кальдера вулкана Аскья — прекрасное место, но только не в бурю. Ветер хлестал по водной глади озера, расположенного ниже в кра­тере. Кто-то, может, сам старый Один, распахнул небо, с которого лились сейчас потоки дождя. Скользкий от дождя вулканический пепел не позво­лял спуститься к озеру. Мы съехали с дороги и остановились у кратера вулкана.

Мне знакомы люди, впадающие в панику от одной только мысли о возможности оказаться в кратере вулкана. Однако Аскья дал о себе знать последний раз в тысяча девятьсот шестьдесят первом году, и за редкими периодами незначительного оживления, пока помалкивает. Исходя из ста­тистики, мы находились в безопасности. Из желания иметь больше чисто­го пространства над головой я поднял крышу лендровера. Вскоре уже на колосниках жарилась баранина, яйца шипели на сковороде, а мы удобно сидели в тепле, укрытые от дождя.

Пока Элин готовила яичницу, я проверил наши запасы бензина. Бак вмещал более семидесяти литров, кроме того, восемьдесят было в четы­рех двадцатилитровых канистрах, которого при хороших дорогах могло хватить на девятьсот километров. Но в Обыггдир нет хороших дорог. Нам еще здорово повезет, если хватит одного литра на три километра. Холмы и ухабы означают необходимость часто переходить на низкие передачи, что молниеносно съедает горючее, а самая близкая к нам бензозаправка находится далеко на юге. И все-таки я надеялся, что нам хватит бензина доехать до Гейсир.

Элин, словно волшебница, извлекла из холодильника две бутылки пива, и я с удовольствием наполнил наши стаканы. Глядя, как Элин поли­вает растопленным жиром яйца, я заметил ее бледность и замкнутость.

— Как плечо?

— Одеревенело и очень болит.

Я предчувствовал это.

— После ужина сменю тебе повязку.

Глотнул из стакана и почувствовал острое покалывание холодного пива.

— Я действительно хотел держать тебя подальше от этого, Элин.

Она повернулась ко мне и легко улыбнулась.

— Но тебе не удалось.

Ловким движением переложила яичницу на тарелки.

— Хотя не могу сказать, что мне все это нравится, — добавила она.

— Я не ищу развлечений, — успокоил ее.

Она поставила передо мной тарелку.

— Зачем ты спросил об алкогольных привычках Кенникена? Не вижу никакого смысла.

— Это старая история. Еще очень молодым Кенникен воевал в Испа­нии на стороне республиканцев, а после поражения какое-то время жил во Франции, выступая за Народный фронт. Однако я думаю, что уже тогда он был тайным агентом. Во всяком случае, именно там он приобрел тягу к кальвадосу, яблочному коньяку из Нормандии. У тебя есть соль?

Она подала мне солонку.

— Подозреваю, что у него возникли проблемы с употреблением алко­голя, и он решил перестать пить. Из информации, которой располагает Контора, вытекает, что он сейчас трезвенник. Ты слышала, Тэггарт говорил на эту тему.

Элин принялась нарезать хлеб.

— Я по-прежнему не понимаю, что за этим кроется.

— Сейчас объясню. Как и большинство людей, имеющих проблемы с алкоголем, Кенникен может месяцами не брать стакан в руки, но когда что- то не ладится, возникают трудности, начинает пить до потери сознания. А в нашей работе, слава богу, хватает стрессов. Дело в том, что Кенникен пьет втихаря. Я обнаружил это только тогда, когда мне удалось сблизиться с ним в Швеции. Однажды я заявился неожиданно и нашел его полностью отру­бленным кальвадосом. Это единственный напиток, который он пьет. Он был настолько пьян, что сам мне об этом сказал. Я уложил его в постель и тактично вышел. Ни он, ни я больше не возвращались к этому инциденту.

Я взял кусочек хлеба и обмакнул его в желток.

— Выполнив задание и вернувшись в Контору, каждый агент под­вергается тщательному допросу группой экспертов. Так произошло и после моего возвращения из Швеции. Но я тогда наделал много шума в связи со смертью Джимми Биркби, и видимо, сеть вопросов оказалась не очень густой, и факт, что Кенникен пьет, не попал в картотеку Конторы. А несколько минут назад убедился, что там по-прежнему нет упоминаний на эту тему.

— И все равно ничего не понимаю, — беспомощно отозвалась она.