Я зашагал к буфету с алкоголем, не переставая говорить ни на секунду.

— Могу поспорить, что ты вырос в Крыму. Твой акцент трудно пере­путать, Григорий. Я угадал?

Он промолчал, зато я говорил и говорил.

— Не вижу здесь русской водки, Григорий. Есть, правда, исландская, но это не одно и то же. Мне она не нравится. И вообще, водка, даже рус­ская, мне не по вкусу. Мой любимый напиток — шотландское виски. Оно ведь и понятно, я же шотландец.

Позвякивал бутылками, чувствуя на затылке дыхание Григория. Налил в стакан виски и добавил воды. Повернулся, держа в руке стакан: Григорий стоял в метре от меня, целясь пистолетом прямо в живот. Я всегда говорил, что пистолет может быть очень эффектным оружием, а Григорий еще раз доказал, что тоже знает об этом. В помещении пистолет идеальное оружие для убийства. Если бы мне сейчас пришла в голову глупая мысль плеснуть алкоголем в лицо Григорию, он без труда перебил бы мне позвоночник.

Я поднял стакан выше.

— Твое здоровье! Как говорят в Исландии.

Возвращаясь на свое место, я по-прежнему держал руки высоко, так как в противном случае у меня из рукава выпал бы укрытый там баллон с газом. Передвигаясь так своеобразно, я, очевидно, выглядел довольно педерастично, ибо Григорий бросил на меня полный презрения взгляд.

Глотнул из стакана и взял его в другую руку. Когда я уже перестал вер­теться, баллон оказался укрытым между накидкой и подлокотником крес­ла. Еще раз поднял тост за Григория и с интересом принялся вглядываться в огоньки торфа в камине.

На каждом газовом баллоне виднеется грозное предупреждение: «Внимание! Смесь очень огнеопасна. Не применять вблизи огня или пла­мени. Держать подальше от детей. Не прокалывать, не сжигать». Торговые фирмы не любят размещать на своих товарах грозные предупреждения, но обычно поступают так под нажимом закона, поэтому появление такого запрета неоспоримо доказывает его полную обоснованность.

Торф в камине горел ровным и веселым пламенем. Я понимал, что попытка забросить баллон в огонь может для меня закончиться двояко: либо баллон взорвется, как бомба, либо вылетит, как ракета, причем оба варианта меня устраивали. Единственной проблемой оставалось время, когда произойдет взрыв. Положить баллон в огонь представлялось про­стым делом, но я опасался, что кто-то, например, Григорий, может ока­заться достаточно наблюдательным и сумеет его оттуда достать. Парни Кенникена вовсе не обязаны быть такими неудачниками, какими он их представлял.

Кенникен вернулся.

— Ты говорил правду, — сказал он, обращаясь ко мне.

— Я всегда говорю правду. Вся беда в том, что большинство людей этого не замечают. Так ты согласен со мной насчет Слэйда?

Он сморщил брови.

— Я не имел в виду твою глупую сказочку. Дело в том, что в автомо­биле не нашли того, что искали. Где он?

— Я тебе не скажу.

— Скажешь.

Зазвонил телефон.

— Могу с тобой поспорить, что ничего от меня не узнаешь.

— Я не хочу здесь пачкать кровью ковер. Вставай!

Кто-то рядом поднял трубку.

— Могу ли сначала допить виски?

Ильич открыл дверь и позвал Кенникена.

— Будет лучше, если допьешь его прежде чем я вернусь, — сказал, уходя, Кенникен.

Он вышел из комнаты, а Григорий тотчас встал передо мной. Это несколько затрудняло реализацию моего плана, потому что, пока он торчал предо мной, я не мог бросить баллон в камин. Я коснулся лба и почувство­вал, как покрываюсь испариной.

Кенникен вернулся вновь и глянул на меня испытующе.

— Ты, кажется, сказал, что мужчина, с которым ты был в Гейсир, слу­чайный знакомый из отеля?

— Согласен.

— Что тебе говорит имя Джек Кейс?

Я безразлично смотрел на него.

— Абсолютно ничего.

Он грустно улыбнулся.

— И ты утверждаешь, что всегда говоришь правду, — он сел. — Похо­же на то, что мои поиски потеряли всякий смысл. Говоря точнее, потеря­ли смысл для тебя. Догадываешься, что это значит?

— Со мной покончено, — ответил я и на самом деле так думал. Ситу­ация изменилась совершенно неожиданно.

— Я не остановился бы ни перед чем, чтобы вытянуть из тебя нужную информацию, но инструкция изменилась. Можешь не волноваться, Стевартсен, я избавлю тебя от мучений.

— Спасибо, — искренне ответил.

Он сочувственно покачал головой.

— Мне не нужна твоя благодарность. У меня приказ: убить тебя немед­ленно.

Снова зазвонил телефон.

Слова застряли у меня в горле.

— Почему? — хрипло спросил я.

Он пожал плечами.

— Ты мешаешь нам.

Я проглотил слюну.

— Ты должен подойти к телефону. Может, скажут, что приказ отменя­ется.

Он криво усмехнулся.

— Помилование в последний момент, да? Не думаю. Ты ведь наверня­ка догадываешься, почему сказал тебе о новой инструкции? Тебе хорошо известно, что обычно этого не делают.

Ясное дело, что знал, но не собирался ему в этом признаваться, чтобы не доставить еще больше удовольствия.

Телефон перестал звонить.

— В Библии есть неплохие места, — продолжал Кенникен. Напри­мер, «око за око, зуб за зуб». Я приготовил все к нашей встрече и искренне жалею, что не смогу реализовать свои планы в отношении тебя. Но хоть увижу, как ты потеешь от страха, вот как сейчас.