— Мы же скоро увидимся..?

— Я обещал,— и Рон вышел во мрак наступившей ночи. Холод принес облегчение натянутым нервам. Конечно, он ожидал чего-то подобного, — такой нечаянной надежды на встречу — но никогда не знал, как будет рваться на части сердце, как гулко будет биться кровь в висках.

Он досчитал до пяти и трансгрессировал во двор Розы, тут же ослепленный окнами дома. Он замер, слушая тишину и голоса внутри. Приближающееся полнолуние было сейчас на руку: он мог, сосредоточившись, слышать все, что говорили в гостиной.

— Господи, Гарри, на тебе лица нет! Когда ты спал в последний раз? Ты ел?

— Гермиона...

Ее голос был все тем же и все так же болезненно заставлял сжиматься сердце. Он мог себе представить беспокойство, что сейчас царило на ее лице, ее теплые карие глаза, с тревогой глядевшие на Гарри.

— Роза мне все рассказала... Почему ты не написал мне сразу? Как Лили?

Все? Она рассказала ей все?! Нет, этого не может быть, потому что иначе первым бы ее вопросом, он был уверен, был бы вопрос о нем. И голос бы ее звучал по-другому...

— Я голоден. Роза, ты можешь мне что-нибудь приготовить?— Гарри явно пытался вести себя естественно.— Идем, Гермиона, на кухню, я там тебе все расскажу...

Шаги принесли облегчение. Спасибо, Гарри, подумал Рон и тихо приблизился к двери.

Ее запах буквально наполнял гостиную, где горело слишком много свечей — до рези в глазах. Но он не позволил себе остановиться — бесшумно скользнул в приоткрытую дверь кабинета Тео.

Целитель бы там — он безмолвно поил Сару каким-то зельем. При первом же взгляде на девушку он стал мыслить более четко и трезво, дышалось легче.

— Рон...— прошелестели ее губы, рука дернулась, чтобы поймать его руку. Она была все такая же бледная, но, по крайней мере, пришла в себя и была в состоянии держать чашку.— Ты...? Твоя...

— Все хорошо,— он попытался говорить тихо.— Мы уходим, сейчас же.

Тео кивнул, даже не пытаясь их остановить, и протянул ему наполненную зельем бутыль.

— Каждые три часа по полстакана, утром я приду к вам,— целитель бросил взгляд на дверь кабинета, словно понимал все, что сейчас происходило в этом доме.— После трансгрессии — два стакана.

Рон кивнул, наклонился и подхватил завернутую в одеяло Сару. Она обвила руками его шею и судорожно вздохнула, словно собиралась заплакать.

— Сюда,— Тео указал на еле заметную дверь, что вела из приемной. Ну конечно, у них ведь должен быть черный ход!

— Спасибо,— Рон хотел бы пожать руку Тео, но прижатая к нему Сара не позволяла этого сделать. Тот лишь кивнул.

— Мы с Розой собираемся пожениться,— целитель будто бы просил разрешения, и Рон оценил этот жест.

— Я рад. Приглашения не высылайте,— с горькой усмешкой проговорил Рон и вышел во мрак ночи, нарушаемый лишь светом из окна. Это было окно кухни, и на какие-то мгновения он успел увидеть ее.

Она стояла в профиль, склонившись, чтобы поцеловать Гарри в черную макушку, пока тот что-то старательно переживывал. Ее руки нежно обнимали его за плечи, волна непокорных волос падала на лицо, скрывая черты, которые так хотелось увидеть.

Сара застыла в его руках, кажется, она даже не дышала. В какой-то миг Гермиона повернула голову, и Рон тут же трансгрессировал, унося в памяти ее лицо.

Меньше, чем через пятнадцать минут — которые он почти не заметил, делая все автоматически — они были у дверей гостиницы. Едва они успели материализоваться у задней двери, как Сара заплакала — навзрыд, судорожно, уткнувшись лицом в его шею.

— Что такое?— растерялся он, крепче сжимая ее почти невесомое тело. Усталось после трансгрессий накатывала, но он не мог позволить себе слабости.

— Сп... Спасибо,— шептала она, обнимая его и вздрагивая всем телом.— Спасибо...

— Сара, что ты?— его голос стал прежним, спокойным, ласковым, словно он разговаривал с ребенком.— У тебя что-то болит? Тебе больно?

Она помотала головой, не поднимая заплаканных глаз, продолжая всхлипывать.

— Я так боялась... Так боялась, что ты... что она...— снова рыдания в его плечо. И только тут он понял, что испытала Сара в минуты, когда рядом с ней была Гермиона.

— Я никогда не оставлю тебя,— прошептал он ей, прижимаясь щекой к русым волосам.— Ты моя жизнь...

Она опять заплакала, но на этот раз посмотрела на него. Слезы струились по худому, изможденному болезнью лицу. Она прильнула теплыми губами к его губам. Он прикрыл глаза, позволяя ей его целовать.

— Спасибо,— она отстранилась, благодарно глядя на него.

— Я всегда буду с тобой,— пообещал он, делая шаг к освещенным дверям.

Моя любовь остается с моей женой. Но ты, Сара, ты спасла мою растерзанную, истекающую кровью душу, и самое малое, что я могу сделать для тебя, это отдать ее тебе.