— В смысле?

— Вы, что, газет не читаете? Стыдно,— Роза поднялась, вышла в гостиную и через минуту вернулась со свежим номером «Пророка».

Малфой напрягся, вспоминая ту странную бледность Лили и ее ложь, про которую он по расслабленности запамятовал.

— Третья страница,— Роза смотрела, как парни быстро листают газету в поисках нужной полосы.

— Ого,— Джеймс даже вытаращил глаза.— «Чета меценатов добилась освобождения больной дочери». Вот уж точно, больной...

Они смотрели на двигающееся фото Присциллы Забини, которая была осуждена за «безграничное доверие к старшему брату, заставившему ее помогать банде оборотней в похищении из Хогвартса одной из учениц», как написано было в статье. Малфой фыркнул, глаза его недобро сверкнули.

Cкорпиус тихо отворил дверь комнаты. Эльфы уже убрали все следы, что могли остаться после оказания первой помощи. Наверное, была порезанная одежда. Кровавые бинты. Полотенца.

В полумраке чистой комнаты, на белой постели, лежала бледная рыжеволосая девчонка. Именно девчонка — такой худенькой, маленькой и хрупкой выглядела Лили Поттер, накрытая до груди одеялом, с положенными аккуратно вдоль тела перебинтованными руками. Бинты почти до самых плеч.

Они ответят за это. Каждый.

За каждую слезинку. За каждую каплю крови.

Он смотрел, как она засыпает, пока не думая, как и что он сделает — жизнь подскажет ответ.

Они посмели устроить свое логово в его поместье... Они осмелились вступить с ним в игру, похитив самого дорогого для него человека... Они причинили ей боль... За все придется платить.

Он не думал, что будет так легко узнать, где сейчас те двое, кто был нужен Скорпиусу, кто начал это похищение...

— Донг!— позвал он, когда вернулся в свою спальню.

Эльф тут же появился перед хозяином, вытирая руки в полотенце. Нос у него был перемазан мукой.

— Что это ты делаешь?

— Пеку пирожки для вашей подруги,— икнув, пробормотал Донг, поджимая уши.— Она такая худенькая... Я подумал, что...

— Не думай,— попросил Малфой, ухмыляясь.— Сними это, у меня есть для тебя работа. Сад, клетка, знакомые тебе морды оборотней... Понял?

Эльф тут же кивнул, преданно глядя на молодого хозяина.

— Никому не слова. Пусть сработают зимние чары, но только усиленно и только там.

Донг снова кивнул, глаза его мигнули.

— Ну, и чего стоишь? Потом вернешься сюда.

Эльф исчез, а Скорпиус встал у окна, наблюдая за суетящимися в саду мракоборцами. Пусть думают, что хотят. Пусть делают, что хотят. Он Малфой, и это его дом. Оборотней сюда никто не приглашал...

Прошло всего минут пять, и эльф снова появился перед Скорпиусом. Они оба знали, что в замкнутом пространстве клетки зимние чары вспыхнут сильнейшим огнем... Впрочем, этого Скорпиус и хотел.

— Хорошо, теперь Хогвартс...

Благодаря Министру он знал точно, где искать Присциллу и Фрица Забини, сестру и брата, его дружков детства, слизеринских аристократов, которые посмели тронуть Лили Поттер. Подло напасть на беззащитного, в сущности, ни в чем не повинного человека. Человека, который был одним из самых близких ему теперь людей... А этого он не прощает...

Они испугались, когда Малфой появился перед ними. Он даже не достал палочку, а они уже испугались. Присцилла, конечно, храбрилась. Он бы мог пожалеть ее, но не в данном случае. Специально медленно он доставал палочку, чувствуя за собой Донга.

— Малфой...— нашел в себе силы заговорить Фриц.— Ты...

— Оставь,— кинула брату Присцилла, гордо вздернув подбородок. Холодная, гордая, жестокая девчонка, что родители прочили ему в невесты.— Это ведь так по-малфоевски — напасть на безоружных...

Он не стал с ними разговаривать. Слова Забини его не задели, потому что это была правда. Не вся. Но это их не касалось.

Скорпиусу легко далось все, у него не было желания ни отвернуться, ни прекратить, ни заткнуть уши. Его вообще мало волновали муки двух подростков. Лишь спокойствие разливалось внутри него, лишь осознание того, что он сделал все правильно...

— Заставившему...— пробормотал Малфой, отгоняя от себя воспоминания о своем суде, о наказании, что он назначил Присцилле до Азкабана...

— «Чета Забини все эти годы безвозмездно оказывала помощь больнице Святого Мунго и Азкабану, много сделала для обустройства быта больных и заключенных... В прошлую среду на закрытом заседании целителей, на котором настояли супруги, Присцилле Забини, двадцати одного года, был поставлен диагноз потери рассудка, вызванного потрясением от предательства брата и заключением в Азкабан. Целители утверждают, что в короткие минуты разумного существования девушка глубоко раскаивается в содеянном... Было вынесено решение об освобождении больной Присциллы и заключении ее под домашний арест сроком на пять лет. Дома за ней будут ухаживать родители и любимый младший брат... Почти нет шансов, что девушка поправится...».