– Не просто магия. Лейла - чистокровная ведьма с некоторыми дополнительными способностями, передаваемых по наследству. Очень редкое сочетания для ведьм, как и наследие Каина для вампира.

Я все еще не могла поверить в услышанное.

– Но я не ведьма. И даже если таковые были в моем генеалогическом древе, откуда тебе знать?

– Оттуда, откуда ты знаешь какой именно цвет желтый, а какой красный, - спокойно ответил Ашаэль.
– Ты родилась со способностью различать цвета, а я видеть и различать цвета магии от ауры человека, какой цвет принадлежит заклятью, какой наследству, а какой еще чему-то.

Все это совсем не походило на правду. Но, в конце концов, при прикосновении к человеку, я видела худшие из его грехов. Хотя все так же не могла поверить, что лишь один взгляд, и демон знал про меня и мою семью больше меня самой.

– И как разрушить заклинание при помощи магии Лейлы?
– спросил Влад, идя дальше, пока я все так же цеплялась за неверие.

Ашаэль подошел ближе и повторил свои странные действия рукой в воздухе.

– Люди с такой магией редкость, большинство погибло во времена гонения ведьм. А вот чистокровные с магией, передающейся по наследству встречаются еще реже. Я встречал лишь одного такого, если не изменяет память, она была из Аникутани.

Я вздрогнула, а Влад спросил меня:

– Тебе что-то об этом известно?

– Я на четверть Чероки, - заметила я. Влад взглядом намекнул продолжить. Точно, он знал много в истории, но, видимо, не так много про коренных американцев.

– Аникутани - сильнейшие жрецы в племени Чероки. Никто не знает, как долго они правили, но по слухам, это они создали насыпь Аппалачи. В легендах говорится, что Аникутани настолько прогнили к XIII веку, что Чероки их возненавидели и истребили. По сей день, большинство из племени Чероки презирают даже память о них.

Взгляд Ашаэля заблестел.

– Скорее всего, ты прямой потомок Аникутани. Вот что выходит, когда доверяешь истребление людям. Кто-то дает слабину и оставляет в живых ребенка.
– И подчеркнул свою критику человеческому милосердию, фырканьем.
– В твоей крови столько магии, неужели ты не замечала ничего странного в семье?

Мне не понравилось презрение в его голосе, словно я не заметила бы мамино пристрастие к остроконечным шляпам или то, что она летела на метле.　

– Если не считать того, что у мамы был настоящий талант к садоводству, в ней ничего не было необычного.

– Как она умерла?
– напрямую спросил Ашаэль.
– Держу пари, было что-то необычное.

Я сжала руку в кулак, из-за вины, и ток самовольно полился в него.

– Да. Она попыталась оттащить меня от линии электропередач, к которой я нечаянно прикоснулась и это ее погубило.

На лице демона отразилось удовлетворение.　

– Вы с матерью обе выдержали напряжение, но ты выжила, а она умерла. Ты никогда не задумывалась почему?

– Конечно, задумывалась!
– отрезала я.
– К чему ты ведешь?

Он выгнул густые брови.

– Чистокровные могут усилить свои способности, но им все равно нужно многому научиться. А то, у кого магия в крови могут автоматически подняться на следующий уровень.

– Как все это относится к смерти моей матери?
– нетерпеливо спросила я.

Ашаэль еще раз провел рукой по воздуху вокруг меня. Теперь я поняла, что это значило. Он отделял цвета ауры, чтобы разобрать, что за магия скрыта во мне.

– Эту магию называют наследственной, потому что она передается от одного родственника к другому. А еще она меняется, а зависимости от потребностей человека. Ты чистокровная ведьма, но магия не спасла бы тебя при прикосновении к электричеству. Помочь могла лишь внезапное, невероятное вливание в тебя магии. Должно быть, твоя мать в тот день призвала силу, тем самым спасла тебе жизнь и превратила заряд электричества в твои способности.

Я уставилась на него, так же быстро как отрицала сказанное, но понимала, что в этом был смысл. Доктора не могли объяснить, почему я выжила, а мама умерла, хотя мы обе получили одинаковый заряд. На самом деле, я подверглась большему воздействию, чем мама.

Я несколько минут подвергалась воздействию, прежде чем появились искры, и мама крикнула - что-то ужасное творится на заднем дворе. Но все же, я не просто выжила, мои мозг и тело нормально функционировали, хотя врачи этого не ожидали.

С тех пор, я не могу посчитать, сколько раз гадала, почему выжила, а мама умерла? А ещё постоянно думаю, почему я очнулась после этого ужаса с ненормальным напряжением в теле и еще худших видениях грехов людей.

Теперь, наконец, появились ответы на эти вопросы. И лишь годы ожесточения себя против боли не дали мне разрыдаться в ту же секунду.

Я всегда чувствовала себя ответственной за смерть мамы, потому что мы не оказались бы среди этой бури, не скажи я маме об измене отца. А ещё я винила себя потому, что мама не умерла, если бы я не выбежала на улицу, чтобы спасти собаку от, как мне тогда казалось, падающих веток. Теперь, я понимала, что там гораздо больше.