– Я знаю, ты расстроен, - сказала я, наседая.
– Иначе не пытался бы так яростно скрыть свои эмоции. Перестань. Именно это и подразумевалось в части "и в горе" свадебной клятвы, и я подписалась на это, так же как и ты. Если мы пройдем через это, то вместе.

– Твое желание узнать мои чувства - лишь иллюзия.
– Когда он заговорил, зеленый огонек забрезжил в его глазах.
– Однако раз ты настаиваешь, отлично. Я чувствую облегчение.

У меня вырвался стон, на что его губы скривились.

– Я не жду, что ты поймешь, потому что ты никогда не убивала кроме как в целях самозащиты. Это совсем иначе, забирать жизнь, когда ты не руководствуешься просто инстинктом самосохранения. Отложить в сторону злость и месть, как движущие силы. И это не просто отличается, это может быть сложным. Добавь сюда заботу о человеке, и дело не только в этом. Для этого требуется особая степень отстраненности, которая отсутствует у большинства людей. У меня она есть, Лейла. Я приобретал ее веками, и время научило меня, что, когда мне нужно сделать что-то необходимое, но все же неприятное, лучше всего покончить с этим как можно скорее.
– Он помолчал, а затем продолжил: - Но не поэтому я рад, что всё закончилась и не потому, что я торопился вернуться. Причина одна: каждый час, что я провел вдали от тебя, я знал, что тебя могли подвергнуть пыткам или того хуже. Дабы сподвигнуть меня на то, что приказали похитители Мирсея. Вот почему я чувствую облегчение. Я вижу своими глазами, что ты цела и невредима, и мое облегчение покрывает все остальное, включая любые чувства, которые я могу испытывать к потерянному другу.
– Я разинула рот от услышанного. Должно быть, мои бурные эмоции, отразились на лице, потому что Влад насмешливо фыркнул.
– Как я уже сказал, в действительности ты не хочешь знать, что я чувствую. Возможно, в следующий раз, даю слово.

– Нет, - прошептала я.
– Несмотря ни на что, я хочу знать правду.

– Да?
– Он повернулся, резко прижал меня к себе, опаляю кожу спину руками.
– Как на счет такой правды? Я волнуюсь лишь о твоей безопасности, и не имеет значения, кого надо убить. Я настолько эгоист, что это делает меня монстром даже в глазах врагов, ты действительно хочешь знать?

Так же быстро, он оттолкнул меня и скривился в жестокости, так противоречащей эмоциям, начавшим рушить щиты.　

– Или же ты в ужасе, точно зная, чем я могу поделиться?

Я уставилась на него, пытаясь и не сумев разобрать собственные мысли под потоком эмоций. Нет, я не в ужасе от жестокого, практического мышления на счет убийства Самира.

Я должна была понять, что та же твердость, позволившая Владу преодолеть многовековую трагедию, и сейчас не даст горю покалечить его, даже если он позже и в своей манере, будет оплакивать потерю Самира.

Но я боялась того, что это означало для Гретхен. Влад только что подтвердил худшие подозрения о том, что он бы сделал, узнай о вероятности перенести заклинание на неё. Он поставил бы мою жизнь против Гретхен, и, по его словам, выбор очевиден.

Но если бы мы нашли Мирсея, все бы были в выигрыше, и сейчас у нас есть реальный шанс его найти. Мне просто нужно, чтобы Влад не узнал о возможности перенести заклинание. А когда мы спасем Мирсея из лап похитителей, я всё расскажу. Пока же...

Я нарочито медленно пошла к нему, давая возможность прочитать эмоции в моих глазах.

– Я уже говорила, ты не рыцарь, а дракон. И мне плевать. Плохого или хорошего, я буду тебя любить, Влад.
– Я обняла его и встала на цыпочки, чтобы смотреть ему прямо в глаза.
– Если ты не будешь горевать по Самиру, пока всё не закончится, я буду горевать за нас обоих, но, не смотря ни на что, не прекращу тебя любить.

Он подался вперед, сокращая оставшиеся между нами сантиметры.

– Хорошо, - прорычал он мне в губы.
– Потому что я отказываюсь жить без тебя

Он поцеловал меня, жестко, с голодом и требовательно. В это мгновение все его щиты рухнули, и на меня хлынул полной силы поток эмоций, заставляя дрожать в руках Влада.

Облегчение и ярость, страсть и любовь, отчаяние и желание, скорбь и жажда мщения. Всё это поглотило меня, заставляя почувствовать себя тонущей в океане.

Я ответила на поцелуй, цепляясь за одежду Влада с такой настойчивостью, которая могла быть моей или его. Я не могла сказать. Все, что я знала, это то, что нуждаюсь в нем, и не могу больше вынести, чтобы не почувствовать его кожу на моей, или чтобы наши тела настолько сплелись, насколько переплелись эмоции.

Очень скоро, я оказалась обнаженной на кровати, и голый Влад на мне. Желание полностью завладело мной, и я не могла больше ждать, раздвинула ноги, приглашая Влада. Он застонал мне в губы, когда я потерлась о его длину, заставляя потерять последние унции контроля.

И он потерял. Влад схватил меня за бедра и мощным толчком вошел в мое тело, заставляя вскрикнуть. Я крепче ухватилась за него, выгибаясь, несмотря на укол боли от быстрого проникновения без прелюдии.

Но боль была ничто по сравнению с восторгом, опаляющим меня, или толчком, задевающим каждое нервное окончание, когда Влад, войдя в меня на всю длину, начал эротическую ласку клитора.

Я оцарапала его спину, сильнее выгибаясь. Влад низко, по-звериному зарычал и приподнял меня, умудряясь проникнуть в тело еще глубже. От пронизывающей силы удовольствия на моей коже выступили бисеринки пота, заметив которые Влад ухмыльнулся.

– Обожаю твою страсть, - проговорил он, опаляя кожу шеи поцелуями, после чего прижал клыки к жилке.

Он лизнул кожу, а затем погрузил острые клыки, вновь толкаясь в тело, и я задрожала от двойного удовольствия.

Влад продолжал в том же ритме, жесткие толчки наряду с чувственными глотками, разжижая мой разум до того, что в голове осталось лишь подавляющее желание и необходимость в большем.