Сколько он так просидел на пороге дома, Дима не знал. Может час, а может и полночи. Он был измотан, голова раскалывалась, все тело затекло и занемело от долгого сидения в неудобной позе. А взгляд, упирающийся в стену, был пустым. Пустым и безжизненным.

В какой-то заторможенной прострации, Дима поднялся на ноги, шатаясь и качаясь. Сжал в руке ключи от машины и вышел из дома. Он даже не закрыл дверь, не глянул на часы, в его голове не было никакой мысли, кроме той, что он должен ехать. Быстро и немедленно, не теряя ни минуты. Иначе случится катастрофа. Иначе он сорвется и слетит с катушек. Он знал куда поедет и зачем. Знал, чего хочет и что ему нужно.

Ольга открыла дверь, только через пару минут его звонка. Сонная, удивленная сверх меры и растерянная. Но одного взгляда на него ей хватило, чтобы понять, что привело его к ней посреди ночи: безжизненный взгляд покрасневших глаз, дрожание пальцев, теребящих ключи, помятый вид и едва держащие ноги. Все в Диме говорило за него, не нужно было слов или жестов.

– Ох, Дима, - протянула девушка, кусая губы и качая головой.

Она мягко взяла его за руку и втянула в квартиру. Он как ребенок, пошел за ней, глядя поверх головы. Он был сам не свой, смотрел прямо, едва двигался без единого лишнего движения и выглядел соответствующе. Оля нежно обхватила его лицо ладонями, заставляя посмотреть на себя. Он опустил голову и взгляд, но будто и не видел ее. По щекам снова побежали слезы, а потом крепко и резко сжал ее в объятьях, больно стискивая и не осознавая этого. Из горла вырвался всхлип, а затем тоскливый тихий вой.

Девушка крепко сжимала его руками, поглаживая по волосам, и тоже плакала. Было невыносимо видеть любимого человека таким раздавленным и уничтоженным. В эту минуту в голове не мелькали коварные планы, не было злорадства и удовлетворения от того, что все вышло именно так, как она хотела. Было только сочувствие и переживания за этого человека, который пришел к ней за помощью, который нуждался в ней и готов был показать все свои слабости перед ней. Человек, которому она нужна, и который нужен ей - только это имело значение.

Часть 2

Глава 10

Равнодушным взглядом Дима окидывал город у своих ног. В офисе никого нет, свет везде выключен, не слышно шагов и разговоров за дверьми его кабинета. Зато внизу на улицах жизнь кипит: люди торопятся домой в этот вечер, торопятся к любимым и дорогим людям, держа в руках подарки и предвкушающе улыбаясь. И пусть не видит он всего этого из окна своего офиса на восемнадцатом этаже - не трудно предположить, что так и есть. Сегодня новый год, поэтому как еще должны выглядеть люди? Только так - довольно и счастливо. Каждого из них ждут дома его близкие люди, каждый из них знает, куда и к кому сегодня пойдет, кого будет обнимать и целовать под бой курантов.

Вяло обведя взглядом сверкающие улицы внизу, мужчина отошел от окна, садясь за стол и снова принимаясь за работу. Ему тоже было, куда прийти в этот вечер. Он тоже приготовил подарки для близких людей, он тоже знал, кого будет сегодня обнимать и целовать. Но в отличие от многих других он не был от этого в эйфории, не светился задором и предвкушением, не был улыбчив и счастлив. Он вообще в последнее время почти не улыбался, а если и делал это, то нехотя, едва заметно и будто с усилием. Нечему было улыбаться. Но приходилось думать об окружающих, делать вид, что всё если не хорошо, то просто нормально. Необходимо было уверять всех вокруг, что он не нуждается в жалости и тревоге, не нужны ему скорбные взгляды и тяжелые вздохи. Ему казалось, что это будет тяжело - делать правильный вид, но нет - он вполне справлялся. Трезво и разумно вел себя, в нужное время строил нужную мину. И как ему казалось, все было нормально в этом плане. Но все это было только снаружи. Внутри же было пусто, глухо. Мысли были грустные и печальные, размышления тяжелые и унывные, а желания - их вообще не было. Дима жил на автомате с тех пор, как ушла Женя.

Прошло всего четыре месяца, он и не ожидал, что за такой короткий срок хоть сколько то придет в норму. И не пришел. Он был если не в депрессии, то близок к ней. Был апатичен и равнодушен ко всему и всем вокруг. Настроение было ни к черту. Всеми силами он старался идти дальше, пытался наладить свою жизнь, привыкнуть к отсутствию рядом любимого и дорогого человека. Получалось плохо, слабо и медленно. Если вообще получалось: лично ему казалось, что он так и остался на том же месте в эмоциональном плане, на каком был, как только переступил порог дома, когда Женя его покинула. Все та же боль, та же обида и горечь, та же тяжесть на сердце. Ну, может с сердцем и произошли изменения: рассыпавшись тогда на кусочки, оно просто сгорело, превратилось в пепел. Он не ощущал его порывов, не видел его и не слышал его желаний и потребностей. У него был только разум. Но и он был скуп в своих проявлениях. Дима жил словно робот, по одному и тому же графику и расписанию, без каких-либо изменений в нем и кардинальных перемен. Не делал ничего по какому-то порыву души, поскольку таковых не было. Не строил дальнейших планов, не в силах пока вообще осмыслить свою жизнь, которая походила на какой-то размеренный, плавный поток спокойной тихой реки, без резких поворотов, водопадов и спусков. Он плыл по течению, ничего не делая и не меняя.

Очень часто Дима вспоминал Женю. В глубине души он понимал, что это-то и мешает ему нормально существовать. Мысли о ней не давали ему идти дальше без нее. Он буквально стал мазохистом, постоянно думая о ней. Где она? Что с ней? Что делает в эту минуту? Чем занята? Жива ли вообще она?! Он терзал свою душу воспоминаниями, не давая себя забыть ни мгновения рядом с этой девушкой. Его не отпускал страх за нее. И это все было безумием, но он по-другому пока не мог, не получалось. Он старался, вяло, конечно, но пытался бороться за себя и свое нормальное существование. Но каждый раз, с каким-то мазохистским стремлением зарывался в глубины памяти. И ничто не помогало с этим справиться. Даже его роман с Ольгой.

Да, Дима все-таки оказался в руках подруги. Как-то незаметно, постепенно, но Оля уверила его в том, что она поможет ему, что ее присутствие в его жизни не только как друга ему необходимо. Он поддался уговорам, поддался соблазну хоть как-то избавиться от наваждения, согласился попробовать ради того, чтобы начать все сначала. Он ведь прекрасно и разумно осознавал, что так нельзя, что нужно двигаться дальше. Однако апатия побеждала, и он рассчитывал с помощью Оли рано или поздно перебороть ее. Пока получалось плохо. Вроде и была рядом другая женщина, которая понимала его, разделяла его стремления и желания, но все равно это было не тем, чего он хотел. А хотел он только Женю. Но с тем, что ее у него уже не будет, он смирился.