Шрифт:
– Мы попробуем придумать что-то.
– сказал Билл.
– Ты только не дави на него.
В тот момент даже они сами не заметили, как резко повеселели, прейдя к общему выводу двигаться и дальше вместе. Путники принялись обсуждать, как с умом потратить их золото, что в первую очередь необходимо приобрести, как действовать в дальнейшем и какой маршрут лучше избрать. С подачи Лэсси было решено в первую очередь посетить вечером бар, быть может, даже не один. Путники настраивались на хороший отдых, но прежде необходимо было пристроить браминов с грузом, и сделать необходимые покупки. Когда путники встали из-за стола, Генрих отозвал Билла в сторону, и они о чём-то шептались. Лэсси всячески старалась вникнуть в разговор, но улавливала лишь несколько слов из целых предложений. Генрих говорил Биллу что-то о своей доле, о благодарности, и похоже рейнджер с ним соглашался. Билл отдал Генриху один из золотых кусочков, конечно же блондинка была этим очень недовольна, но выразив это только на своём лице, Лэсси всё же смолчала. В конце концов, сегодня она и сама собиралась хорошенько "развлечься".
Глава 10 Цена Равновесия или Большой Переполох в Маленьком
В дверь не сильно постучали. И сама дверь и сам дом, которому она принадлежала, были так же повреждены, как и все остальные здания в Литлсити. Но это по-видимому реставрировалось, конечно, не так, как частные дома богачей на Перекрёстке, но чья-то умелая рука пыталась подлатать и подтянуть всё то, что было повреждено. Этот частный, одноэтажный домик был небольшим, всего лишь на несколько комнат, и строился по шаблонной конструкции, что была так популярна в довоенное время, среди людей, у которых не хватало средств на большие частные дома. Подобных частных домов за чертой Перекрёстка было немного, да и жили в них люди не богатые, но зачастую что-то имеющие. Всё же они считались куда более престижными, чем квартиры в многоэтажных домах.
Дверь открыла маленькая, светловолосая девочка, семи лет на вид, и её пепельного цвета глаза уставились на высокого незнакомца на пороге. Девочка не испугалась, но молча смотрела, а черноволосый незнакомец, с "орлиным" лицом, и в одежде бродяги, молча ждал, пока малышка скажет хоть слово. Незнакомец сразу понял, чия это младшая сестра. Среди светлых волос девочки было несколько розовых и голубых прядей, а одежда отдалённо напоминала то творческое, разноцветное произведение, что носила Гвендолин. Какое-то время Генрих терпел этот нерушимый взгляд маленькой девочки, но не долго, после чего, прокашлявшись, сказал:
– Простите... А Гвен тут живёт?
Маленькая девочка ещё какое-то время молча смотрела на Генриха, после чего отошла в сторону, крича:
– Мам! Тут кто-то пришёл!
Из дальней комнаты вышла взрослая женщина, в сером длинном платье, и завязанными в пучок каштановыми волосами. У неё была приятная наружность, и от неё прямо веяло каким-то домашним уютом и семейным теплом. Даже у себя в Убежище, Генрих редко встречал подобных женщин, да и отношений с такими у него не было. Она была похожа на деревенскую жительницу, но обладала своим уникальным шармом, он же в основном встречался с девушками изысканными. Но внезапно Генрих про себя заметил, что был даже слегка смущён этой женщиной, смущён более, чем какой-либо "элитной" девицей из Убежища.
– Простите...
– промямлил Генрих, чуть не опустив свой взгляд в пол, перед оценивающим взглядом этой женщины, но всё же, как обычно выдержал, и даже смог засмущать её.
– Я ищу Гвен.
– Она что-то натворила?
– голос у женщины так же был приятным, но выдавал её плохое самочувствие.
– Простите за беспокойство... Нет, по крайней мере не в этот раз. Я тут принёс...
– и Генрих неуверенно протянул кожаную сумку, но женщина не спешила её брать, от чего он растерялся ещё больше.
– Я имею в виду, тут еда, и антибиотики... Гвен говорила, что вы давно не ели, и что вы больны... Просто она нам очень помогла, и я... То есть мы, хоте ли бы отблагодарить... Ну...
Мать Гвендолин смотрела на Генриха взглядом, полным удивления, но и одновременно какой-то тревоги, казалось она так же потеряла дар внятно выражать свои мысли. Но ситуация была спасена самой Гвендолин. Сияя радостью, она выбежала к двери.
– Как ты нашёл меня?!
– удивлённо спросила она.
– Ну, это не было очень трудно, ты тут знаменитая и заметная личность. Правда иногда приходилось убеждать, что я с хорошими намерениями...
– Ну как у вас получилось?!
– радостно спросила она.
– Хорошо! Спасибо большое, я сразу поняла, что вы хорошие!
– сказала Гвен, забирая у Генриха сумку с едой и лекарствами.
– Чего ты? Не робей! Заходи!
– сказала она и потянула Генриха за руку внутрь, совершенно не интересуясь мнением своей матери.
Внутри дома всё было обветшалым, и мебель и даже посуда, но заботливые руки всячески старались содержать всё это в максимально возможной чистоте и даже порядке, что соответственно создавало атмосферу домашнего уюта.
– Мам знакомься!
– сказала Гвен, подведя Генриха ближе.
– Это Генрих. Он хороший парень. Говорят, что он из настоящего Убежища, представляешь?
Мама Гвендолин как-то растеряно улыбалась, по многим причинам ощущая себя немного неловко.
– Генрих...
– продолжила Гвен.
– Это Сара, лучшая мама во всём мире!
– Здравствуйте Генрих. Я очень рада знакомству. Спасибо вам за помощь, и простите, что не можем принять вас, как полагается.
– Это не важно... Я имею в виду... Это вам спасибо, и Гвен... Она нам очень помогла сегодня уладить торговые дела...
– А это Сьюзи!
– сказала Гвен, подведя младшенькую сестрёнку, и пара нерушимых, пепельных глаз вновь уперлась в Генриха.
– Сдрасте...
– сказала Сьюзи, дырявя Генриха взглядом, от чего он вновь тяжело сглотнул.