— Изюбриха, — я опустил карабин.

— Не путайтесь под ногами! — раздался голос Палыча у меня над головой — он пытался достать фотоаппарат.

Я отступил на «свое» место.

Услышав человеческий голос, олениха метнулась в кусты — и больше её мы не видели.

Когда (через минуту) мы двинулись дальше, я спросил:

— А что значит «не мешайтесь под ногами?»

— «Не путайтесь», — поправил меня Палыч.

— Ну, хорошо — «не путайтесь», пусть так. Что это значит?

— Фотографировать мешаешь — это самое, обзор закрыл! — оглянувшись на ходу, пояснил мне-тупому Валентин.

— Спасибо, Валя! Вообще-то я думал, что это медведь.

— Да какой же это медведь?! — Валя разговаривал со мной, посмеиваясь. — Видно же, что, это самое, изюбрь. Рыжий же. Медведь!.. — хихикнул он.

— А я думал — медведь, когда ты крикнул: «Зверь».

— Да изюбрь — видно же сразу. Это самое…

— Короче, завидуйте молча! — перебил я Валю. — Я, как нормальный человек с ружьем, завидев опасность, бросился прикрывать грудью руководителя группы. Откуда я знал, что это олень? А если б Миша? А мне — «Не мешайтесь под ногами!»

— «Не путайтесь», — ещё раз уточнили сверху.

— Какая разница?! — я плюнул в белый, хрустящий под ногами ягель. — Не ценят нас — бдительных охранников!.. и спасателей! Правильно я говорю, Алексеич? — я повернулся к представителю «Спасательной службы», шагающему последним с моим рюкзачком.

(Мы шли налегке, взяли лишь один рюкзак с пропитанием — мой. Его тащил Алексеевич. Я тащил карабин).

Улыбнулся Николай Алексеевич… «но ничего старику не ответила рыбка»…

Через пару километров — привал. Классное место — маленькая скала и небольшой снежник «замыкают» юную Лену. Мы остановились, фото всех немыслимых ракурсов и видов. Здесь даже стланик, высотой всего в двадцать сантиметров, но весь в шишках — торопится природа разродиться, пока лето, пока тепло. Сбросив рюкзаки, потянувшись, кто курил — закурили, кто не курил — достали бутылочку с водичкой. Заодно, опять сверились по картам и GPS (а как без них?) куда путь держать. Стало ясно, что исток Лены где-то вон там — один из двух рукавов, что спускаются с горки километрах в трех перед нами. В бинокль Палыч определился, что с правого, видимого нам ручья, не должно быть основного русла — суховато. Скорее всего, основное русло — в левом истоке. Но нам его плохо видно — холм прикрывает. Подойдем ближе — увидим. «Оно там!» — так решил Палыч. И мы встали и пошли проверять его предположение.

1000-летний коньяк, разбавленный 20-тилетним — этим мы отметили нахождение и официальное регистрирование истока Лены (высота 1670). Их было два — два последних рукава, которые оба могли стать официальными истоками реки. Пришлось разделиться, что обследовать оба. Владимир Павлович с Валентином пошли по левому (если против течения смотреть, как мы поднимались) рукаву, а Евгений Ефимович с Андреем Валентиновичем отправились по правому ручью. Мы с Николаем Алексеевичем остались на развилке дожидаться обе группы, чтобы потом с одной из них совершить восхождение к действительному, на их взгляд, истоку. Еще внизу, глядя в бинокль, если Вы помните, Владимир Павлович решил, что верный тот, по которому он сейчас пошел. Евгений Ефимович наоборот был уверен в том, что правильный исток тот, по которому они с Андреем Валентиновичем отправились. Теперь осталось дождаться спорщиков и выяснить, кто прав.

Скинув обувь, мы с Алексеичем валялись в траве, греясь на солнышке и «кайфуя» под голубым малооблачным небом. Немножко вздремнули.

Первыми вернулись Палыч с Валентином.

— 1648 метров, — объявил Владимир Павлович, показывая показания GPS. — Посмотрим, что у них там.

Минут через десять появилась вторая группа.

— Сколько? — сразу задал вопрос Владимир Палыч.

— 1670 — это небольшое озерцо, но есть и выше, но там вода потом уходит под камни.

— Нужен постоянный, действительный ток, — сказал Владимир Павлович.

— Тогда — 1670, - ответил Евгений Ефимович.

Владимир Павлович задумался, что-то высчитывая в уме.

— Завидую вам! — вдруг произнес Евгений Ефимович. — Вы увидите и тот, и другой исток. А нам придется довольствоваться только одним.

— Это самое, — заулыбался Валентин, — это точно! Мы оба увидим!

Владимир Павлович оторвал взгляд от GPS и тоже разулыбался.

— Да, получается, мы с Валей все истоки Лены увидим.

— Получается так, — вздохнул Евгений Ефимович. — Повезло вам.

Я непроизвольно засмеялся:

— Да Вы, батенька, дипломат! — обратился я к Евгению Ефимовичу. — Очень остроумно — всё ненавязчиво объяснили Владимиру Павловичу. В коем веке, он оказался неправ, а Вы ему: «Повезло Вам!» Очень остроумно. И Палычу не обидно, и заодно он теперь знает, что все истоки увидит, и что ему повезло больше, чем другим, и спор вроде он не напрасно «проиграл». Технично, Евгений Ефимович! Очень технично! Четыре балла!

Все поняли сказанное, хмыкнули и расцвели в улыбках. Понял и Владимир Палыч, довольно кивая. А ЕЕ хитро поглядел на меня… Чем ещё больше рассмешил.

А уж когда поднялись к небольшой луже, когда приклеили табличку (моего имени, к сожалению, там не оказалось, но сфотографироваться на фоне её вместе со всеми, мне было позволено), уж тогда мы «сбрызнули» победу 1000-летним коньяком. (Палычу бутылку его подарили, откопав где-то в захоронениях или со дна морского подняв — я, к сожалению, не запомнил тогда. Правда это или нет — решайте сами. Мне-то наплевать — я его пил на халяву, и во славу победителей, и не спрашивал. А если Вы спросите: «Чем отличается?» Я отвечу: «Не понял». Я же не знаю, в каких пропорциях его разводили. К тому же Палыч сказал, что когда его привезли, это был почти что гель, почти твердый. Я — не сомневаюсь. А Вы… Решайте сами! А что ещё из «съестного» может храниться тысячу лет?).