— Что-то вроде, — мягко пробормотал он и мельком осмотрелся, его глаза вдруг встретились с моими. Края его губ скривились в смеси раздражения и удивления. — Мило, — его рог вспыхнул.

Внезапно мир потемнел, и я почувствовала головокружение. Мои сонно-иллюзорно-галлюцинаторные штуки пропали, и помещение вокруг вернулось к своему нормальному состоянию с грязью и пятнами аварийного освещения. Механизмы внизу прекратили жужжать, и вокруг них закружился розовый туман. Я покачнулась на краю платформы и тряхнула головой, чтобы избавиться от головокружения.

— А? Что сейчас произошло?

— Ты вернулась? — спросила Рампейдж.

— А я куда-то уходила? — отозвалась я, потирая голову.

— Ты шагнула прямо с края — сказала полосатая пони, затем кивнула на смурную жёлтую кобылу. — Психо тебя поймала.

— Она? — спросила я, не в силах скрыть удивления в голосе. — Почему?

Психошай фыркнула:

— На случай, если ты забыла, пока была в отключке, ты нужна нам, чтобы открыть эту Химерическую штуку. Я ведь не смогла… — добавила она с горечью, опустив голову.

— Ты всё ещё помогаешь ему? — резко спросила я, взглянув на Сангвина, сидящего в стороне от нас. Его лицо восстановилось, и остальные повреждения быстро заживали. Гулльские штучки?… Может на самом деле ему не было больно? Хитрость, чтобы обмануть доверчивую, мягкосердечную Блекджек? Я сердито фыркнула. Возможно, П-21 был изначально прав, и я должна была размазать его прямо сейчас, чтобы быть уверенной, что он не ударит мне в спину.

«Будь доброй» — умоляла меня маленькая пегаска. Ух… Флаттершай было проще… Но Скотч нуждается в помощи и если у него есть невинная семья…

— Нет! — отрезала Психошай, затем стиснула зубы. — То есть… до тех пор, пока мы здесь не закончим. Я помогу ему здесь, и на этом всё — она глянула на неупокоенного пони и чуть сникла. — Я хочу сказать… он же всё ещё нуждается в моей помощи… если я помогу тебе, это будет то, что нужно. — она старалась говорить уверенно, но это звучало вяло и сбивчиво, её взгляд блуждал между мной и Сангвином.

— Он тебе не нужен, — сказала я, пытаясь подарить ей поощрительную улыбку. — Я имею ввиду, ты же надирающий задницы Потрошитель, ага? Ты уверенно напинала мне под зад там, в клетке, помнишь?

— Не пытайся заставить меня чувствовать себя лучше, — возразила она с горечью. — Просто… делай, что ты там собиралась. Нам нужно выбираться отсюда.

Верно подмечено. Я понятия не имела, сколько времени у нас в запасе.

— Точно — я взглянула на металлический цилиндр с гравировкой. — Правильно… так… Химера. Сколько тебе нужно времени, чтобы сделать копию моего друга, Сангвин?

Сангвин моргнул, затем медленно ответил:

— Час, или около того, чтобы вырастить полноценную пустышку. Процесс может быть ускорен, но результат может выйти… некачественный — ух, было ли у нас столько времени?

— У этого места есть какие-нибудь автоматические средства защиты, типа тех турелей, с которыми мы сталкивались раньше? — спросила Рампейдж.

Я внимательно приглядывалась к Сангвину, стараясь заметить признаки предательства. Он был избит, но это не означало, что он сдался и не направит автоматические системы защиты против нас. Гулль смотрел несколько секунд, прежде чем ответил:

— Есть, но они действуют только в нескольких местах. К тому же, с тем, что пытались получить здесь, боюсь, от них не будет много пользы.

— Что пытались получить здесь? — спросил П-21 ровным голосом. Он не сдвинулся с места, когда я отошла. — Что с этими роботами?

— Хуффингтон был жемчужиной технологического развития. Он был спроектирован, чтобы стать идеальным городом. Городом, который мог и стал домом для сотен тысяч пони. Он был целью мечтателей вроде Хорса и Эпплблум, желавших создать город, который сам сможет собой управлять и следить за порядком. Автоматические системы безопасности и обороны работают даже спустя два века после падения бомб. Эти системы эффективно реагируют на вторжения.

— Так ты говоришь, что с нами сражается сумасшедший компьютер Хуффингтона? — спросила я, оживившись. Я представила себе мейнфрейм как Крестоносец, или что-то вроде того. — Ну, это не так уж плохо. Разломать компьютер я могу.

— Только если у него нет какой-нибудь трагической истории о том, как будут рыдать его вакуумные лампы, или о том, как он хочет спасти свою материнскую плату — хохотнула Рампейдж. Я посмотрела на неё, это было не про меня, так ведь? Рампейдж на это не повелась и похлопала меня по груди. — Самое. Мягкое. Сердце. В Пустошах.