«Погодите. Она на самом деле имеет в виду, что если он перестанет принимать эти препараты, на которые он подсел, он может умереть?» Моя грива покрылась холодным потом.

— Ну, я буду держать его… я буду… — мысли о смерти Скотч Тейп… или о смерти П-21… — Чёрт, Глори, должно быть что-нибудь, что я могу сделать! Я знаю, что у него сейчас есть проблема. Я буду приглядывать за ним. Я не позволю ему снова оступиться.

— Блекджек… некоторые вещи тебе не по силам, — сказала она, понизив голос.

— Я только что разобралась с гулем, который хотел меня убить, и выбралась живой из смертельной ловушки. Там нет ничего, что было бы мне не по силам, — упрямо настаивала я. Разве он не пошёл со мной в то гиблое место? Хотя оно стало гиблым для всех тех смертельных штук, — Мы просто должны приглядывать за ним — я взглянула на неё, понурившую голову и подтолкнула её. — Как на счёт тебя? Как у тебя дела?

Она вздохнула.

— Я пытаюсь разобраться со всем, что произошло. Она была в критическом состоянии, мне пришлось оперировать так быстро, как только можно. Её мозг мог погибнуть ещё до того, как мы вынули её из кокона. Смерть случается — она взглянула на меня и на моё испуганное выражение. — Это одно из первых, чему тебя учат в медицинской школе. Смерть случается, всех не спасёшь — она снова вздохнула. — Я могу только надеяться, что нигде не ошиблась. Реинбоу Деш не была хирургом.

— Сангвин говорил, что операция будет несложной, — сказала я, нахмурившись. Он солгал мне… Надо было притащить его сю… погоди, нет, у нас не было времени для заклинания слияния, и его паникующая полусумасшедшая семья съехала с катушек и…

— Уверена, для двухсотлентего доктора так и было бы. А для некоторых пони, которые только читали о таких процедурах и присутствовали при паре трансплантаций, это было намного сложнее. По сути, это «активировать стабилизирующее поле, дать пациенту наркоз, вскрыть его, удалить повреждённые органы, вложить транслпантанты, сшить и зафиксировать всё на местах и залить всё исцеляющим зельем. Зашить всё и надеяться на лучшее» — ответила Глори, и закрыла глаза.

— Какие у неё шансы? — спросила я, сглотнув. Бу ткнулась головой мне в бок, заставив меня подскочить. Мой прыжок заставил подпрыгнуть её и она нырнула за стойку, и теперь выглядывала оттуда.

— Я всё ещё не могу поверить, что в том месте были десятки пони, такие же как она, — тихо сказала Глори, качая головой. — В любом случае, я не даю шансов, Блекджек. Ты одна разбираешься в азартных играх. К утру мы узнаем, выкарабкается она или нет. Отторжения органов не будет, но инфекция… появление каких-нибудь разрывов… внутреннее кровотечение… — в отчаянии она тихо прошептала: — Если бы только он не прикасался к кокону или не взял бы те медикаменты… если бы у меня было больше времени!

— Ты сделала всё, что смогла, с тем, что имела, — сказала я, мягко пихнув её головой. Ха! Теперь я знала, где Бу этого набралась.

Она ответила слабой улыбкой.

— Я знаю… просто сейчас я чувствую себя беспомощной.

— Все мы, — тихо пробормотала я. Мы вместе шли дальше, чуть ниже опустив головы.

Глори нарушила молчание первой.

— Ладно! Перед тем как наступит утро, и моя вера разобьётся навсегда, давай посмотрим, смогу ли я освободить тебя из этой химзащиты, — заявила она беспечно.

Пятнадцать минут спустя, я открыла для себя, что именно Глори умеет делать со скальпелем. Сомневаюсь, что когда-нибудь чувствовала что-либо подобное по отношению к ней, когда она, зажав в губах бритвенно-острую сталь, начала рассекать жёлтую резину и броню под ней. Как только жёлтая резина поддалась, мне в ноздри ударила вонючая смесь из понячьего пота, крови и кожи. Глори попятилась, кашляя и пытаясь справиться с рвотными позывами, и я заметила, что голубая пегаска решительно превращается в зелёную.

Ладно… это не от хорошего здоровья.

— Тебе повезло. С этим исцеляющим талисманом внутри тебя, ты восстановишься относительно быстро, — сказала она, как ни в чём не бывало, когда освободила мой хвост из его эластичного мешка и я помахала им несколько раз, разгоняя воздух вокруг. Ох, мне действительно нужна хорошая чистка. — Он включает в себя несколько грамм мышечной ткани и жира, Так что я смогу восстановить тебя.

— Это хорошо, но… Глори, я похожа на работа. Сколько… — во мне вообще осталось сколько-нибудь от пони?

— Ты не робот, — ответила Глори, отбросив мешок. — Да, нам пришлось заменить несколько сломанных костей и укрепить твои кожные покровы. Альтернативой было что-то вроде Деуса, с внешними обвесами, торчащими из твоей шкуры — однако это не слишком улучшило моё самочувствие. Она вздохнула и погладила меня по гриве. — Смотри на это с другой стороны. Было бы тебе лучше, если бы из этих ран торчали кости?

— Чёрт, нет! — меня передёрнуло.

— Тогда тебе не стоит переживать о металле, — ответила Глори. — Тебя ранят, а не повреждают. И мы собираемся лечить тебя, а не ремонтировать, — сказала она твёрдо. С этими словами она подняла скальпель и закончила срезать обрывки, так много, как смогла. Остались только маленькие круглые кусочки вокруг пулевых отверстий, где броня и костюм химзащиты срослись с моей шкурой. Это было не больно… но и естественным это тоже не чувствовалось.