Я вертелась, толкалась и пихалась, пробиваясь через толпу к, теперь уже медленно закрывающейся, двери Стойла. Естественно никто из кричащих и паникующих пони не пытался сбежать. Смысл был не в этом. Мне нужно было выбраться отсюда… нельзя было останавливаться. Остановиться означает смерть. Остановиться означает поражение. Я должна была победить. Любой ценой.

Глори и Скотч Тейп протиснулись через дверь в туннель за ней. Насквозь провонявшая отвратительным газом я прыгнула в дверной проем, и массивная круглая заслонка стала на место. «Убийца» эхом звенело у меня в ушах. Я зажмурилась, свернувшись калачиком с другой стороны двери, трясясь и прижимаясь к ней. Я думала, что оставила это позади. Что справилась с этим… и это так и было. На первый взгляд. Я похоронила это. Я винила себя… но не отважилась взять на себя ответственность.

Ответственность означает держать перед кем-то ответ. А перед кем мне отвечать?

Я вытащила Бдительность и, закрыв глаза, прижала его к виску. Как я могу искупить столь многое, если не могу искупить одно? Я должна нести ответственность… обязана…

Ответственность — не наказание, Блекджек.

Трясущееся оружие упало, и я сквозь слезы оглядела своих оставшихся друзей.

— Думаю… со мной и правда настолько все плохо.

Ствол блеснул, когда я взяла его копытами, бусинки слез падали на металл. Это было так неправильно. Очень, очень неправильно.

Но как же сильно… очень сильно… я этого хотела.

* * *

Не знаю, как долго я сидела, прислонившись спиной к двери Стойла. Полагаю, время ничего не значило в подобном месте. Глори и Скотч Тейп сидели рядом, судя по их напуганному виду, обе не решались говорить, боясь, что это нарушит мое хрупкое душевное равновесие. Но, сидя там уставившись на вызванный мною маленький свет, я что-то почувствовала в груди. Нечто очень… неясное… вроде примирения. Я плакала, глядя на сферу света. Я не умерла в своем Стойле. Я совершала ошибки. Самобичевание ничего не изменит. Моя смерть ничего не исправит.

— Я сожалею, — прошептала я в темный каменный туннель.

— Сожалеешь? — прошептал он в ответ. — И всё? Думаешь, сможешь попросить прощения и этим все поправить? Думаешь, можешь просто уйти и, внезапно, все станет хорошо? Ты всех их убила! — шипел мне в ответ мой голос, полный ненависти и осуждения. Но я не смотрела в туннель. Мой взгляд оставался прикован к свету, и я поняла, что немного улыбаюсь.

— Нет. Я так не думаю. Но я сожалею.

И я начну делать так, чтобы исправить это. Стойло Девять Девять не будет могилой. Крампетс и Стронгхуф смогут найти ему применение… уверена, что им понадобится несколько сотен пони, чтобы заполнить его, но они справятся. Тогда они сделают его лучше. Я медленно наклонилась вперед и опять поднялась. Затем пошла на выход из туннеля.

На мгновение остановившись, я бросила последний взгляд на дверь позади, едва видимую в бледном свете висящей надо мной звездочки.

— Прощай, — прошептала я, и больше не оглядываясь побрела по темной тропе.

* * *

— Говоря откровенно, если не брать в расчет эти эмоциональные травмы, твой разум также значительно страдал и от других источников. Злоупотребление шарами памяти. Магическое вмешательство в память. Даже предыдущие два соединения с внешними системами, — говорила Глори, пока мы брели по каменистому туннелю. Он выглядел, словно смесь между тем, что я видела во Впадине Бримстоун и туннелем, ведущим в мой Стойло. По ощущениям было похоже, будто прошли часы с момента, как мы покинули Стойло, но мы, все же, неплохо продвинулись… то есть, я надеялась, что мы продвинулись, а не петляли кругами. Оптимизм — вот, что самое главное!

— И даже не буду упоминать о физических повреждениях, как следствие алкоголизма и периодических травм головы. И…

От её слов меня как громом поразило.

— Подожди. Подожди. Предыдущие соединения? Дважды? — Серая кобылка кивнула. Я знала, что профессор однажды делала это… — Ты хочешь сказать, что кто-то подключался к моему мозгу в промежутке между тем днем и нынешним?

— Да, — серьезно кивнула она, затем поморщилась. — Исходя из нашего анализа, они выгрузили различные аудио-визуальные изображения, которые проецировались, когда твое активное зрение и аудиосистемы синхронизировались с записью. Подобно тому, что ты наблюдала во время перегрузок нашей симуляции. — Я лишь вопросительно моргнула, пегаска улыбнулась и пояснила проще. — Мы иногда запускаем записи из нашей собственной памяти, когда не знаем, что предпринять дальше.

Я начала говорить, но потом меня посетила мысль.

— А эти проекции… как они могли бы выглядеть?

Скотч переглянулась с Глори, прежде чем ответить.

— Они бы предстали полупрозрачными изображениям изначальных записей.

Я вспомнила призраков, виденных мной в Исследовательском центре имени Гиппократа и… Старину Хэнка. Он весьма вовремя оказался в шахте лифта, чтобы поймать падающую меня. Я не винила старого робота, его использовал кто-то еще. Но мне все равно стало противно.

— Значит они ковырялись в моем разуме. — Я застонала и закрыла глаза. Так ли себя чувствовала Лакуна? Когда ради достижения своих целей манипулируют твоим собственным я? Клиника, по крайней мере, пытается помочь!

— Мой мозг не какая-то там сраная песочница!

— Если тебе от этого легче, соединение было ограничено только глазами и ушами, вместо попыток напрямую подключиться к сознательному восприятию твоего разума. Кто бы ни был этим вторженцем, он влиял лишь на то, что ты видела и слышала, — отозвалась Скотч Тейп, затем вздрогнула под моим резким взглядом. — Но это, конечно же, его не оправдывает…