Он лишь улыбнулся и покачал головой.

— Не говори глупостей. Я бы не прошел через все это, если бы сдать тебя было единственным выходом. — Он вздохнул и всмотрелся в неё. — Я люблю тебя, Флаттершай. Я знаю, ты не веришь, но это правда. Да, о Луне я тоже забочусь. Но моё сердце никогда не принадлежало ей. Только тебе. И всегда будет принадлежать только тебе.

Она, дрожа, уставилась на него, затем отвела взгляд.

— Прости… я… я не… прости…

— Я обещал, — тихо прохрипел он, отвернувшись с едва заметной грустной улыбкой. — Я обещал, что никогда не наврежу тебе, Флаттершай. Прости, что дал тебе повод засомневаться во мне… прости за те мои слова. Но я никогда не выдам тебя. Только, умоляю, остановись. Нельзя позволить зебрам заполучить мегазаклинания. Это выведет войну совершенно на иной уровень. Прошу тебя.

— Не могу. Разве ты не понимаешь? — ответила она с нотками отчаяния в голосе. — Если я ничего не предприму… то сойду с ума. Я должна остановить это.

— Может… я смогу что-либо сделать? Выработать способ, который поможет тебе уберечь пони от вреда? — спросил он, затем вздохнул. — А ты, со своей стороны, можешь принять это как более искренние извинения.

— Голденблад… тебе не обязательно помогать мне.

— Я обязан что-то предпринять, Флаттершай. Такими темпами ты быстро окажешься в тюрьме. Я не вынесу, если это случится.

— Тогда помоги мне. Пожалуйста. Если мегазаклинания попадут к зебрам, тогда война должна будет закончится. Если и зебры, и пони осознают, что бойня бессмысленна, тогда им придется начать переговоры. Правильно? — отозвалась она с широкой, полной надежды и в то же время невероятно наивной улыбкой. — Я не могу просто… просто сидеть и ждать. Мне тоже нужно как-то действовать. — Она слегка улыбнулась. — Ты понимаешь?

— Да. Вполне. — Он на несколько секунд полностью замер, пока дождь продолжал поливать их обоих. Наконец он, едва слышным из-за дождя голосом, произнес.

— Ты должна написать профессору Сильвер Страйп. Её отец доктор Пропос — сотрудник зебринской Академии Наук, и я знаю, что у неё есть способы тайно связаться с ним. Он один из контактов тыла, которых я использую, чтобы быть в курсе политической обстановки у зебр, и он ярый противник войны. Возможно вы с ним сможете наладить сотрудничество с целью лечения жертв. Попытайся сама найти пути для мирных переговоров. — Он серьезно глянул на неё. — Но прошу… только не мегазаклинания. Если ты будешь продолжать попытки передать их врагу… рано или поздно Пинки Пай поймает тебя. Или Луна. Тогда я не смогу защитить тебя.

— Я… благодарю тебя, — пробормотала она, пряча сверток обратно в сумки. Он согласно кивнул, а она тихо произнесла. — Голденблад? Ты когда-нибудь мечтал, чтобы все было по-другому?

— Постоянно. Но опять же, будь все иначе… смогли бы мы быть вместе, да и вообще встретиться? — Он отвернулся.

— Голденблад? — проговорила она, жеребец замер, оглянувшись через плечо. — Прошу, уйди из-под дождя.

Я почувствовала, как его губы растянулись в улыбке и, кивнув, он ушел.

<=======ooO Ooo=======>

Я вырвалась из воспоминаний и посмотрела на спящего возле меня жеребца, пока мой мозг переваривал только что увиденное. Флаттершай пыталась отдать зебрам мегазаклинания, чтобы прекратить войну? Преуспела ли она и несла ответственность за обрушившиеся на Эквестрию мегазаклинания, или зебры разработали их сами, потому что она не смогла предоставить им другой вариант? Так или иначе, предположила я, это был полный отстой.

И они разорвали отношения только лишь из-за того, что он назвал её другим именем? Мне это казалось… глупым. Какая разница кто там у него был, если он по-прежнему любил её? Будучи в Девяносто Девятом я бы поименно смогла назвать двадцать кобылок, с которыми была в мимолетных отношениях. Пока ты вне службы и никто не против, почему бы и нет? Естественно, кобылки могли стать ближе — хотя, если твоя с ней взаимная страсть затрагивала твои обязанности в Стойле, мало бы не показалось — но я и думать не могла, что какая-либо кобылка заявит об исключительных правах на другую кобылку. В качестве ближайшего сравнения я могла вспомнить лишь Смотрительницу с П-21. По мне это было слишком уж… неправильно. Эгоистично…

Но опять же, дело было не в том, что он виделся с другой кобылкой. Он произнес имя другой кобылки, находясь с Флаттершай. Несмотря на все оправдания, он должен был думать только о ней. Конечно, если бы так со мной поступила Глори, я бы просто отшутилась. В обратном случае, я бы долго объяснялась и извинялась, но мир на этом бы не обрушился. Только Флаттершай, как мне казалось, была очень чувствительной натурой. Ей бы понадобилась куча времени, чтобы сблизиться с другим пони, и, на мой взгляд, она вряд ли бы вынесла любую измену или моральную травму, причиненную им. А вдобавок она была еще и беременна…