— Ладно… то, что он неразрезаемый, добавляет проблем с его обработкой, но, думаю, я справлюсь, — сказала она, убирая ножницы. — Теперь уже можешь вставать, Петунья, — обратилась она к кобыле на столе. Кобыла не двигалась. — Петунья? — Рарити обернулась к ней со встревоженной улыбкой. — Тунья, дорогая. Ты выбрала не лучшее время, чтобы вздремнуть! — беспокойство возросло, когда двое жеребцов прекратили дурачиться с шёлком и уставились на Рарити. — Петунья?! — единорожка встряхнула её копытами.

Тело чуть сдвинулось со слишком хорошо знакомой мне вялостью.

Тощий жеребец прижал ухо к её груди. Его глаза расширились.

— Она… она…

— Что? Нет! Нет-нет-нет! — Рарити бросилась к книге. — Верни её обратно! Верни её душу обратно! Должен быть способ вернуть её обратно! — рыдала кобыла, пока её рог сиял, снова и снова в исступлении перелистывая страницы. Её зрачки сузились и она замолотила копытами по тексту. — Скажи мне, как вернуть её обратно!

Но какого бы ответа она ни ждала, его не было. Её губы задрожали и слёзы побежали по лицу.

Ничего не произошло и Рарити, рыдая, упала рядом с книгой. Минутой позже, она всхлипнула, утирая глаза.

— Я… должен быть способ. Мы просто должны быть… быть более осторожными. Да… более осторожными. Я не позволю, чтоб её жертва осталась напрасной — вдруг она взглянула на меня и, казалось, поняла, что я за ней наблюдаю. Смутившись, она протянула копыто, чтобы нажать клавишу на клавиатуре и всё снова потемнело.

* * *

Эта внезапная вспышка заставила меня споткнуться и я повалилась вниз лицом, загремев бронёй между полками. Это не было похоже на те видения, что случались у меня прежде. Может быть, когда Вечность был распечатан, мне передался ряд видеозаписей и теперь они просто воспроизводились по мере распаковки?

Как же это было замечательно, когда я могла смотреть на мир нормальными глазами, безо всякого Стойл-Тек-усиленного зрения.

— Ты в порядке, Блекджек? — шёпотом спросила Рампейдж. Я её едва расслышала. Я ненавидела эту комнату. Я бы скорее ещё раз связалась со слизистыми пони. По крайней мере они были угрозой, которую я могла увидеть и понять. Но я взглянула на маленькую фарфоровую гарцующую лошадку и почувствовала, что её глаза смотрят на меня.

— В порядке. Я в порядке, — проворчала я, отыскав глазами Шиарса. — Каждая из этих вещей — сосуд души?

— Нет. Большинство здесь — неудачи того или иного рода, но все они были каким-то образом тронуты душами, чему мы не смогли найти объясн… — его прервал Цербер, открыв огонь, целясь между стеллажами.

— Обнаружено вражеское передвижение! — гаркнул робот, поливая зелёными зарядами и струёй огня по полками. Кэррион развернулся, подняв пулемёты. Я открыла беспорядочную стрельбу надеясь попасть во что-то… что-нибудь… что может быть угрозой. На десять секунд в комнате разразилась дикая пальба.

— Стоп! Стоп! Прекратить огонь! — заорала я, и выстрелы прекратились. Три ряда стеллажей повалились в кучу. Некоторые предметы были разбиты. Некоторые остались совершенно неповреждёнными. Мы все уставились на опустошение, которое устроили на простых деревянных полках. Огонь, зажжённый огнемётами Цербера, угасал на глазах.

За нами вдруг заиграла музыкальная шкатулка. Я прекрасно помнила эту мелодию. Грива у меня встала дыбом, я развернулась, уставившись на крошечную фарфоровую коробочку с двумя танцующими на ней фигурками, медленно поворачивающимися по кругу. «Тише, Не Шуми…» Я облизнула губы, не отрывая взгляда от шкатулки.

— Ладно. Кто это включил? — никто не ответил. Моя магия засветилась, и я повернула маленький рычажок на «выкл».

Она не выключилась. Она начала кричать, но не тем криком, какой я могла бы услышать ушами. Это было похоже на вой ХМА, истерический вопль взорвался в моей голове. Игрушки запрыгали. У книг начали перелистываться страницы, десятки голосов забормотали одновременно.

— Заткнись уже нахрен! — завизжала Психошай, отмахнувшись копытом и сбив музыкальную шкатулку и несколько других предметов с полки на пол.

— Нет! — крикнул Шиарс.

— Почему нет! Какого хрена они мне сделают? Бросятся на меня? — закричала жёлтая пегаска в ответ.

Внезапно отрез шёлка метнулся с полки и мгновенно один его конец обернулся вокруг её горла, а другой зацепился за металлическую потолочную балку и туго натянулся. Замолчав на полуслове, пегаска выпучила глаза, вцепившись копытами в шёлковую полосу. Она забилась, пытаясь освободиться, и её ноги оторвались от земли, молотя в воздухе. Сбоку подскочила Рампейдж, кромсая шёлк копытными лезвиями, в отчаянной попытке разрезать его. Зонтик распахнулся, поворачиваясь мне в лицо, затем с щелчком схлопнулся, запустив себя вперёд и вонзаясь мне в шею. Ахнув и отшатнувшись, я упала обратно к полкам, заливая пол кровью из раны, пробитой дико бьющимся зонтиком.