Эмиль Николь обучил двух своих старших внуков технике гравирования и способствовал художественному воспитанию всех остальных. Рано проявившийся у Марселя интерес к типографскому и издательскому делу, которому он впоследствии найдет успешное применение в своих книжных проектах, стал во многом следствием занятий с дедом.

Спустя десять лет после рождения Сюзанны в семье появились еще две сестры: Ивонна и Магдалена. Дюшан увековечил их в «полукубистском» портрете со странным названием «Расколотые Ивонна и Магдалена» (Музей искусств Филадельфии), в котором можно усмотреть скрытую ревность, вызванную повышенной привязанностью мадам Дюшан к дочерям. В том же году в Руане он написал портрет Магдалены, который назвал «О младшей сестре» (Музей Соломона Р. Гуггенхайма, Нью-Йорк); в этом портрете поза модели и свеча на переднем плане выглядят «пародией» на контрастные композиции Жоржа де Латура.

Свой жизненный путь Марсель Дюшан начал молодым человеком из уважаемой буржуазной семьи с традиционным укладом, предки которой по линии отца происходили из Оверни, а по линии матери – из Нормандии. Еще он был частью братско-сестринской группы – группы художников, к которым испытывал подлинное родственное уважение. Вместе с тем Марсель будет все время отделять себя от клана Дюшанов, используя стратегии, позволяющие ему утверждать свою индивидуальность и охранять «уникальный» характер своей души от более насущных и ограниченных устремлений. Испытав равное влияние Юлии Бертран и философии Макса Штирнера (1806–1856), которую он открыл для себя, прочитав книгу «Единственный и его собственность» [17] , Марсель задумывался о будущем, стремясь «обрести мудрость, знание или посвящение», «изучить старика [Штирнера. – Пер.] и отыскать себя в чистоте и Абсолюте» [18] . Тогда он еще не мог знать, что постепенно расширит представление о роли художника в обществе и перевернет само определение произведения искусства.

Осенью 1904 года, завершив обучение и сдав экзамены на звание бакалавра в лицее Корнеля (самой престижной высшей школы иезуитов в Руане, которую окончили Гюстав Флобер и Ги де Мопассан), где ранее он получил несколько наград по математике и рисунку, Марсель переехал к своим братьям в Париж. Сначала он поселился у Жака Вийона на улице Коленкура на Монмартре и поступил в Академию Жюлиана. На следующий год он провалился на вступительных экзаменах в Школу изящных искусств и решил пройти курс художественного ремесла в типографии Imprimerie de la Vicont'e в Руане. Полученное там звание «художественного работника» позволило ему сократить срок службы в армии. Всю свою дальнейшую жизнь Марсель будет держаться подальше от подобного рода повинностей.

Первые картины Марселя принадлежат к традиции Моне, Сезанна и импрессионистов. Они отсылают к его детству: церковь в родном городке, морские виды и окрестные пейзажи, написанные во время нормандских каникул, портрет отца в кресле. Для его первых постановочных композиций, которые он сразу же стал выставлять в Салоне Нормандского общества современной живописи, моделями служили члены его семьи и друзья детства. На протяжении своего первого года в Париже Марсель сделал серию карандашных рисунков с натуры в мастерских, принадлежавших его братьям или соседям по Монмартру. На жизнь он зарабатывал карикатурами для изданий вроде Le Rire и Le Courrier Francais, которые регулярно выставлял в Салоне художников-юмористов в парижском театре «Пале-де-Глас». Одной из таких карикатур является сценка из жизни супружеской пары, опубликованная в Le Rire 10 августа 1910 года. Мужчина стоит у зеркала, расчесывая волосы, а сидящая на диване женщина наблюдает за ним. Она говорит: «Ты так долго причесываешься», на что он отвечает: «Критиковать легко, а пробор сделать трудно!» Это звучит почти предзнаменованием. К этому времени Марсель уже начал играть словами: фонетически близкие глаголы peigner (расчесываться) [19] и peindre (живописать), а также отсылка к расхожему выражению «Критиковать легко, трудно создавать искусство» (по-французски варианты с «пробором» и с искусством звучат одинаково: la raie difficile = l’art est difficile) создают переплетение смыслов. Особое значение эта максима обретет для него в 1912 году, когда Салон Независимых откажется принять его «Обнаженную, спускающуюся по лестнице».

Семья Дюшанов. Ок. 1900

Впервые Дюшан выставил свои картины в Осеннем салоне в Гран-Пале и в Салоне Независимых через четыре года после того, как приехал в Париж. Одну его работу купила танцовщица Айседора Дункан. Потом у нее завяжется роман с Франсисом Пикабиа, входившим в группу Пюто и выставлявшемся вместе с братьями Дюшан в Нормандском обществе современной живописи. Дюшана и Пикабиа связывала крепкая дружба вплоть до смерти последнего в 1953 году, когда Дюшан счел их разлуку временной и даже послал умершему телеграмму: «Франсис, скоро увидимся. Марсель».

Через своих братьев Марсель очень быстро попал в авангардную среду группы Пюто и стал посещать их еженедельные встречи, известные как «воскресенья в Пюто», где собирались самые влиятельные художники того времени: Фернан Леже, Франтишек Купка, Альбер Глез и Жан Метценже, сообща написавшие в 1912 году первую посвященную кубизму книгу, которая так и называлась: «О кубизме», а также Гийом Аполлинер. Так Марсель оказался на художественной сцене, составлявшей оплот кубизма, а также – благодаря влиянию Купки – орфизма. Свои будущие изыскания он обдумывал, находясь в самом сердце этого круга эстетов и участвуя в дискуссиях на такие эзотерические темы, как золотое сечение, четвертое измерение или теория вечного изменения жизни молодого философа Анри Бергсона. Во время этих воскресных встреч, проходивших в саду его брата, художники играли в шахматы, в мяч и вообще устраивали себе активный отдых на свежем воздухе, о чем Марсель с нежностью упоминал в письме американскому художнику Уолтеру Пачу, организовавшему «Арсенальную выставку» в Нью-Йорке: «По воскресеньям в Пюто всегда хорошая погода, и ты, должно быть, пропустишь карточную игру с нами в саду. Скоро ли ты вернешься к нам?» [20] Пач сыграет решающую роль в том, что американские коллекционеры станут приобретать полотна и скульптуры братьев Дюшан. Начиная с 1913 года он завяжет дружескую и искреннюю переписку с Марселем и будет развлекать его в Нью-Йорке в 1915 году, где также познакомит его со своими друзьями и покровителями, что значительно повлияет на признание творчества Марселя в США.

Дюшаны в профиль в Вёль-ле-Роз. Ок. 1910. Справа налево: Сюзанна, Ивонна, Магдалена, мадам Дюшан, Дюшан-отец, Марсель

Однако задолго до атлантического путешествия Дюшана, которое считается отправной точкой его карьеры, он порвал с фигуративной традицией, написав между 1911 и 1912 годами серию успешных кубофутуристических картин. Несмотря на классические темы – игроки в шахматы, обнаженные, семейные портреты, – его друзья из Пюто нашли эту живопись слишком иконоборческой. На самом деле Дюшана не слишком интересовали стили и школы. Его внимание было направлено на изучение движения и скорости, которым занимались и итальянские футуристы, боготворившие современность; с их работами Марсель мог познакомиться в галерее Бернхейма-младшего в Париже в 1912 году. Однако сам он признавался, что в тот момент его больше всего увлекали исследования фотографов – Эдварда Майбриджа [21] и Этьена-Жюля Маре [22] .

Переход от постимпрессионизма к тому, что Дюшан называл «элементарным параллелизмом», произошел в 1911 году в таких работах, как «Грустный молодой человек в поезде» (Фонд Соломона Р. Гуггенхайма, коллекция Пегги Гуггенхайм, Венеция) – автопортрете Марселя на пути в Руан, куда он отправился с целью навестить родителей, которые теперь проживали на улице Жанны д’Арк, напротив Музея изящных искусств [23] . Фрагменты совершенно нераспознаваемого лица развернуты по всей ширине полотна, производя эффект раскачивающегося на ходу поезда: «Прежде всего – идея движения поезда, затем – идея грустного молодого человека, который сидит внутри и едет; таким образом, есть два параллельных аналогичных движения» [24] . Дюшан утверждал, что в первую очередь это «формальная декомпозиция». Однако в ней также можно увидеть метафору трансформации, происходящей в молодом человеке, который постепенно обнаруживает свой путь и свой независимый дух.