— Иди, иди.

Эрика неслышно вышла на середину кухни, печаль в ее глазах стала рассеиваться и сменилась странным блеском, словно в ней зрела такая мысль, которая должна была всех радостно удивить.

Лео надел пальто, натянул на глаза кепку и спиной почувствовал, что Ильмар напряженно следит за каждым его движением.

Пусть идет ко всем чертям, пусть катится к дьяволу, мысленно повторял Лео. Дороги с бывшим школьным товарищем давно разошлись, он не станет из-за него плакать, не будет обниматься со своим старым приятелем — каждый сам должен делать выбор. Прошло много времени, люди стали другими, Лео давно уже не думал, что разбросанные отряды лесных братьев могут изменить государственный строй. Бесхитростные юношеские идеи перемешались с навозом. Восторженность братства по оружию, воздыхание по своей, эстонской, свободе, патриотическая стойкость, до последней капли крови — все чепуха. Давно пора понять, что в действительности кроется за простыми внешне словами: большая сила и малая сила. Мышь способна лишь пощекотать пятку медведя.

Лео вышел в прихожую, но подумал, что, не попрощавшись, уходить неприлично, приоткрыл дверь, кивнул Эрике и Ильмару и сказал:

— Будьте здоровы.

На полевой дороге Лео остановился и вздохнул полной грудью, почувствовав наслаждение от свежего воздуха, настроение поднялось. Он вовремя взял ноги в руки, неопределенных положений и отношений у него уже хватало по горло. И все же предусмотрительность и теперь была не лишней. Засунув руки в карманы, он прислушивался и думал, что же предпринять. Надо ли ему еще раз заходить на хутор Виллаку? Или сразу топать на станцию? А Вильмут? А мать? Он не мог уйти, не предупредив друга и не попрощавшись с матерью. Трудно вести себя достойно и поступать прилично, он почему-то верил в предупреждение Ильмара: сегодня ночью на хуторе Виллаку начнется пальба. Годами таившийся по зарослям, всегда ускользавший от облавы, Ильмар, должно быть, обладал обостренным чутьем, не подводившим его. Если драпать наобум, можно угодить в лапы преследователей. Хотя у Лео был в кармане паспорт честного человека, он ни за что бы не хотел попадаться на глаза представителям властей в своей деревне. Мерзкая картина: прерывающимся от волнения голосом он начинает доказывать, кто он такой, кем работает и где учится. К сожалению, Лео не обитал вне своего времени, недоверие расстилалось подобно густому осеннему туману в низинах, окутывая и его. Слепое братоубийство вынуждало относиться с недоверием к любым удостоверениям.

В темноте послышались шаги.

Неужели сейчас накинут сеть.

— Руки вверх! — хрипло выкрикнул кто-то.

Ильмар! Удивительно, что обмякший лесной брат не захрапел под столом.

— Брось свои шуточки, — произнес Лео, когда начал различать его приближающуюся фигуру.

— Руки вверх! — гаркнул Ильмар. — Или хочешь схлопотать пулю? Мне один черт, на одну жизнь больше или меньше, уже не в счет.

Ильмар подошел к Лео совсем близко, он не шутил, держал автомат на изготовку.

Подняв руки, Лео поболтал ими, как стоявшая на задних лапках собачонка, он был уверен, что паясничанье вернет Ильмару разум.

— Чего тебе? — спросил Лео.

— Ничего особенного, — бросил Ильмар. Он жевал что-то, видимо, у него за щекой оставался кусок мяса.

— Послушай, разбойник с большой дороги, — бодро проговорил Лео. — Водки у меня нет, с деньгами тебе делать нечего, чего это мы торгуемся.

— А мы и не торгуемся, — сказал Ильмар и сглотнул. — Ты повернешься спиной и пойдешь впереди меня в лес. Наши ряды поредели, у друзей глаза остекленели, я в бункере один как перст, не с кем словом обмолвиться. Гранат, винтовок и другого снаряжения у меня завались, снова напомню тебе про военное искусство. Когда-то ты был резвым малым, не думай, что я запамятовал.

Лео остолбенел. Он понял, что Ильмар говорит всерьез.

— За каждого отправленного на тот свет красного получишь разрешение пойти на одну ночь побаловаться с Эрикой, — хихикнул Ильмар. — Если будешь хорошим патриотом, то и пряник получишь.

Неужели Ильмар до этого притворялся пьяным? Или он сейчас бодрится и вояку разыгрывает?

— Послушай, Ильмар, я хочу у тебя кое-что спросить, — миролюбиво произнес Лео.

— Так спрашивай, — беззаботно ответил Ильмар.

Лео по-прежнему держал руки на высоте плеч — боялся выстрела — и подвигался, не отрывая пяток от земли, поближе к школьному товарищу. Стремительно пригнувшись, он головой ударил Ильмара в живот.

Ильмар не ожидал нападения и шмякнулся наземь. Лео навалился на него всем телом, вспыхнувший глухой гнев тут же унялся; отдавая себе отчет в своих действиях, Лео сдавил пальцами горло Ильмара. Лишу его сознания, совершенно трезво думал Лео и ощутил отвращение, но не от самого Ильмара, противен был исходящий от него запах. От шапки несло горелым, будто ею только что гасили огонь, от пальто исходил затхлый дух, сверх того разило самогоном и запахом давно не мытого тела.

Ильмар постанывал, в его легких что-то хрипело, он был не в состоянии сопротивляться. Руки бессильно обмякли.

— Лео, не убивай его!

Он отпустил Ильмара.

Опять Эрика.

Ильмар подогнул ноги и с противным храпом хватал воздух.

У Лео перед глазами поплыли круги. Спустя мгновение он почувствовал, как по щекам катятся слезы. Хладнокровный убийца? Эрика схватила его за локоть, встряхнула и потребовала:

— Мы не смеем оставлять его здесь.

— Может, он мертвый? — спросил Лео.

— С ума сошел, — охнула Эрика.

Она опустилась на колени рядом с Ильмаром, приподняла ему голову и зашептала:

— Ильмар, Ильмар!

Ильмар закашлялся. Между порывами кашля он со свистом втягивал воздух.

— Помоги, — приказала Эрика.

Лео поднял Ильмара, тот едва стоял на ногах.

— Доведем его до леса, пусть отойдет, — распорядилась Эрика.

Лео взял Ильмара под мышки, двинул под зад коленкой, заставляя идти. Ильмар покачивался, спотыкался, но все же продвигался вперед. Лео скорее догадался, чем увидел, что Эрика подобрала автомат и шла рядом с ними.

Лео честно помогал бывшему однокашнику. Рыцарь — убийца? Он тащил его все дальше и дальше от хутора, вспотев от напряжения. Его грызло отчаяние: ну что мы за люди стали? Он не мог обратить случившееся в шутку. Это было бы глупо. Может, он должен был кричать в темноту: божьи ангелы, посмотрите, какой я добрый христианин? Разве не все мы, эстонцы, невероятно добрые христиане? Найдутся ли на свете благороднее нас?