Разумеется, эти работяги не пришли на танцы, может, они лопатили в порту уголь или разгружали товарные вагоны на станции. Пусть сопляки веселятся, им это в удовольствие.

Удастся ли Лео приноровиться к факультетским молокососам? У него не было ни жены, ни детей, этих всесильных повелителей и запретителей. Лео набрался смелости и поклонился довольно привлекательного вида девушке, ее дерзкая лисья мордочка вертелась туда-сюда, будто собиралась ужалить кого-то взглядом. С половины танца девушка уже повела Лео. Шаги становились все плавнее, время от времени, словно бы нечаянно, бедра их соприкасались. Лео был удивлен легкостью скольжения девушки. Он и сам начал чувствовать себя более гибким, деревенская неуклюжесть исчезла.

Настроение Лео поднялось. После того как оборвалась музыка, он принялся громко хлопать. Девушка без стеснения разглядывала его, глаза ее словно бы стреляли вопросами. Лео косился в сторону, поглядывал, может, и другие девушки так же таращатся на своих партнеров. К счастью, оркестр снова заиграл. Теперь Лео принялся разглядывать поверх пышных волос девушки красные прожекторы. На лбу выступила испарина, шаг сбивался. Он боялся, что девушка ошеломит его каким-нибудь откровением. В то время стеснялись говорить о больших бедах, но швырялись мелкими пошлостями.

К счастью, пронесло: оба смолчали.

Однако то, что случилось в антракте, отрезвило Лео и поставило его на место. Он как раз пробирался к выходу из аудитории, чтобы покурить у окна в прохладном коридоре. Протискивался за спиной девушки с лисьей мордочкой, она стояла в кругу своих подружек, и все с каким-то восхищением смотрели на нее, видимо, считались с ее мнением. На этот раз лисья мордочка была в роли вопрошающей, она громко допытывалась у своих подружек, знает ли кто-нибудь из них того старика, который только что проволок ее по паркету. В голосе лисьей мордочки слышалась нотка гордости: видите, даже взрослые мужчины льнут ко мне!

Лео спустился по лестнице вниз. Он зашел на факультетский вечер случайно, просто так, шутки ради танцевал с этой рано созревшей школьницей, но когда потом дал тягу и лишь на улице, в снегопад, закурил сигарету — в одиночестве на бульваре, под обнаженными деревьями, — это уже не было случайностью.

14

Понятно, что в городском шуме и суете мозг, естественно, начинает требовать возможности спокойного размышления. Все системы стремятся к упорядоченности.

Неужели так и не удастся по-настоящему выспаться за отпуск? Вроде бы пытаешься следовать основным правилам ухода за собой, но поди ж ты! Видимо, прошло еще слишком мало времени, чтобы городские привычки развеялись. Вообще ночные пробуждения Лео в последнее время носят странный характер: Лео просыпается вдруг, словно от электрического удара, и в голове тотчас же устанавливается полная ясность, никакого сонливого состояния. Будто мозг заведен еще до момента физического просыпания, чтобы в один миг, когда колесики его достигли полных оборотов, выполнить непререкаемый приказ: внимание, сознание пробудить!

В городе он мог найти достаточно объяснений подобному самоуправству. За день накапливалось множество впечатлений, произнесенные слова, рассуждения, незавершенные мысли; разум участвовал в двигательных процессах: пространство можно было преодолеть на колесах и пешком, по вертикали и горизонтали, все перемещения постоянно контролировали настоящие и мысленные светофоры. Будто некая ЭВМ выбирала вместо тебя модели поступков, без конца загорались красные и зеленые огоньки: молчи, разумнее держать язык за зубами и придать лицу глубокомысленное выражение. Или: смело говори дальше, твоя правда ясна как божий день, у всех на лицах отражается благосклонность, именно такого мнения и ожидали от тебя, аналогичное высказывание вертелось у многих на языке, обнародуй свое решение проблемы первым; ведь всегда считали умными тех, кто делает всеобщим достоянием также невысказанные мысли других.

Во время отпуска повседневные раздражители устранены. Будто призывая к порядку мозг, Лео уже в который раз внушал себе, что обитательницы старой усадьбы, три сестры, совсем ненавязчивы. Они сами затачивают или притупляют шипы в своих душах и не принуждают Лео принимать в этом участие.

Лео находился в сумерках летней ночи в полном одиночестве, на всем верхнем этаже не было никого, за окном покой, в комнату струился ласковый воздух. На расспросы товарищей по работе Лео мог бы ответить: у меня для сна были самые благоприятные условия.

В ночное время лучше, чтобы голова отдыхала, однако мозг пребывал в ожидании: подкинь-ка какое-нибудь сложное уравнение! Будто мало в последнее время было праздных моментов для наведения порядка в мыслях. Может, как раз наоборот: времени полно, знай себе просеивай песок прошлого. Уже не один бугор и холм просеян, а горизонт все еще дыбится горками.

На этот раз память соизволила вновь вернуть его в Стокгольм. Лео знал, в какую гору он теперь воткнет свою лопату. Дрыхнул бы себе, зачем мучиться! Он уперся пятками в подлокотник, деревянная рама под обивкой затрещала. Старые предметы действовали порой Лео на нервы. Пожалуй, целых два поколения прожили с этой софой, ни моль, ни мыши не смогли ее доконать; запас прочности у этой вещи завидный. Дело рук человеческих намного пережило своего создателя.