Закончился выпускной, Артём получил повестку в армию. Его мама устроила прощальный ужин. Родственники и друзья произносили тосты. Мама расплакалась и вышла из-за стола. Сестра смотрела грустными глазами.

– Вы что здесь как на поминках? – сказал Тёма, скривив в натянутой улыбке рот. – Я всего лишь в армию, всего лишь на 2 года, – пытался он всех подбодрить.

Получалось неубедительно. Посидев ещё какое-то время, мы пошли к нему в комнату.

– Тебе Тальков нравится?

– Да.

– Хочешь, кассету подарю? Я сегодня только её купил, а послушать теперь не удастся.

Он нажал «вкл.», и из динамиков полилось:

До утра мы нежно и долго любили друг друга. На рассвете я ушла домой, а мой любимый – в армию.

Самый счастливый период в моей жизни – это пять студенческих лет. Однако само поступление в высшее учебное заведение оказалось делом непростым. С дипломом и портфолио, состоящим из моих интервью и стихов, опубликованных в газетах, я решила поступать в университет, конечно же, на журфак. «А куда ж ещё с таким талантищем?» – думала я. Прошла собеседование, началась подготовка к экзаменам.

Стояла жара, девчонки, бывшие одноклассницы, купались, загорали, вечерами гуляли с мальчишками, а я сидела с марлевой повязкой на лбу, опустив ноги в тазик с холодной водой (на улице стояла 30-градусная жара), заваленная учебниками, зубрила и задавалась вопросом: «На черта мне вообще дался этот университет?» Могла бы, как они, пойти в комок торговать пивом и шашлыком. И деньги заработаешь, и учить ничего не надо. Учитывая, что в школе я не столько училась, сколько бухала и переживала любовь, для поступления в универ мне нужно предстояло догнать то, что было упущено.

Но вот шпоры распиханы по карманам, в голове – винегрет из знаний, в животе – воздушный шар от волнения. У меня первый экзамен. Потом второй, третий. С огромным волнением я, как и многие абитуриенты, стою у доски с фамилиями поступивших в вуз. И, о счастье, нахожу свою.

Как-то осенью, возвращаясь домой из университета, я услышала писк, который доносился из мусорного контейнера. Подошла поближе – в баке, в мешке, что-то шевелилось. Я открыла пакет – там был маленький чёрный котёнок. Глаза испуганные и злые. Он был таким крошечным, что помещался на ладони. Я запихнула его под куртку и пошла домой. Котёнок успокоился и не пищал.

Дома поставила миску с молоком перед его мордочкой. Чёрное существо только фыркнуло и с отвращением отвернулось. Я в замешательстве думала, чем же его кормить. Достала из морозилки мясо, мелко настругала и дала угощение котею. Он довольно заурчал и стал так быстро поглощать мясо, что через несколько секунд тарелка была пуста. Потом котёнок залез на батарею и уснул.

Наутро выяснилось, что у кота нет яиц.

– Это же кошка!!! Она ж плодиться будет! Куда котят девать! – орала мама.

– Ну, мы раздавать будем, – разумно успокаивала я её.

Мне очень не хотелось расставаться со своим пациентом, которого я спасла.

Котёнок, чуя недоброе, забился в угол под кровать. Я решила не отдавать питомца любыми способами. И мама отступила. Так у меня появился настоящий друг – Кошка. Мы вместе гуляли, я шла – и Кошка рядом, останавливалась – и она стояла. Мы разговаривали долгими ночами, я на своём человечьем, а она – на кошачьем, и отлично понимали друг друга. Кошка хоть и любила меня всем сердцем, но по натуре была не ласковая. Не любила, когда её захватывали в плен объятий и начинали гладить. Она не терпела этих нежностей и всегда убегала. Мне она позволяла себя гладить, и только по чёрному хвосту, нервно двигающемуся из стороны в сторону, можно было понять, что ей это совсем не нравится. Сидя на крыше ДК, я цитировала ей классиков литературы и плакала в её чёрную тёплую шкурку, когда умирала от любви. А любовь у меня в универе случилась сильная.

– Знаешь, Кошка, как мы познакомились? Дело было в лесу, у реки. Мы с друзьями разбили палатку и уже часа три отдыхали, загорали, купались, играли в футбол. Всё это время я наблюдала за парнем подруги (тот, которого «добрые» подружки пригласили для меня, мне совершенно не нравился). Его звали Александр. У него были чёрные волосы, смуглая кожа, карие глаза под тонкими линзами очков. Он мало говорил, но если и произносил что-то, то это была непременно какая-нибудь острая шуточка – не пошлая и не банальная. И все смеялись, и он смеялся, обезоруживая своей широченной улыбкой во все 32 красивых, ровных зуба.

Ночью мы устроили дискотеку. Наша компания лихо отплясывала под модный тогда «Unlimited», а на медляках мы обжимались под Мадонну. Я постоянно краем глаза наблюдала за Александром. Видно было, что танцевать ему не хотелось – он просто поддерживал компанию и общее веселье. Когда я в очередной раз кинула взгляд в его сторону, Сашки уже не было. Я нашла его в машине, слушающего группу «Metallica».

– Мне не нравится попса, – объяснил свой уход с так называемой дискотеки Александр.

– Мне тоже, – сказала я.