— Какого черта ты имеешь право говорить, что не нравишься мне?! — Я вскочила с дивана, кровь бурлила в моих венах и, я готова поклясться, что если бы взглядом можно было бы убивать, Шистада бы уже выносили из моего дома вперед ногами. — Я, как конченая дура, терплю всё это! Даже после этих всех выходок, после абсолютно измотанных нервов, криков, ссор, после всей этой неопределённости между нами, я всё ещё думаю о том, чтобы оказаться чуть ближе к тебе. Поцеловать, или что там ещё делают! Я не понимаю почему, но ты пробуждаешь во мне то, что никто до тебя не мог! Если тебе это не нужно, что ж, я переживу. Это же не конец света, верно?..

— Замолчи, Эва Мун! — Я не заметила, как он оказался рядом, а его руки схватили моё лицо, нос Криса касался моего, и это был самый интимный момент. — Я не знаю, как ты это провернула, но всё, что я делаю… Так это думаю о тебе. Я вижу тебя, когда закрываю глаза. Твой запах, словно сидит где-то глубоко под моей кожей. Такое ощущение, что он везде, куда бы я не пошел, где бы я не находился. Это так чертовски бесит меня, но и завораживает, понимаешь? Ты… Я…

Его губы почти касались моих, горячее дыхание опаляло мои — обветренные и искусанные. Я почти чувствовала, как время остановилось, звезды стали светить ярче, а голова просто кружилась от его слов. Я с трудом стояла на ватных ногах. Слышать это от Шистада было такое неожиданностью.

— Ты мне нравишься, — сквозь стиснутые зубы сказал он, — но это так злит меня. Разве это правильно? Испытывать самые нежные чувства к человеку, но при этом закипать при мысли о симпатии?

— Это ново для тебя, я просто надеюсь, что скоро ты привыкнешь. Потому что не знаю, сколько выдержу ещё.

Внезапно, мой голос ослаб, а тело обмякло. Мне захотелось плакать. На секунду мне показалась, что это конец. Бесповоротный и окончательный. Я поняла, что больше не смогу. Я ведь тоже живой человек с собственными чувствами. Я закусила губу, чтобы не заплакать. Ведь… Это было бы глупо, да? Самый симпатичный парень прямо сейчас признается тебе в симпатии, а ты стоишь и сдерживаешь самые горькие слёзы. Может, он просто не мой человек? Может, нам не суждено?

— Эй, нет-нет-нет, не думай об этом.

Губы Криса коснулись моих. Мне казалось, что прямо сейчас меня разорвет от фейерверков, которые бушевали внутри меня. Его ванильные уста сейчас были чрезвычайно мягкими. И я не знаю, что произошло. Но было что-то по-другому. Это не был тот страстный поцелуй, в котором всегда соединялись наши губы, а челюсти с лязгом бились друг о друга. Он был сладким, длинным, тягучим, словно патока. Руки Шистада невесомо окольцевали мою талию, а я в привычном жесте зарылась пальчиками в шелковистую копну волос. Мы оторвались друг от друга, я заглянула в его глаза. Они искрились светом даже в темной гостиной, казалось, что эти глаза способны осветить все на свете. Пенетратор уткнулся носом в мою шею, притягивая ближе к себе. Я обняла его в ответ, поглаживая спину, бицепсы, шею. Все наши разговоры заканчивались примирением, поцелуями, объятиями. Я даже испытала некое дежавю. Но сейчас мне было интересно, что же изменится после этого.

****

Мы сидели с Крисом в моей гостиной. На мне был растянутый свитер и черные леггинсы. Волосы были убраны в неопрятный пучок. Шистад был лишь в джинсах. После вчерашнего, мы долго целовались и обнимались, а затем, соответственно, долго отсыпались. Сегодняшний день начался почти идеально. Я проснулась в двенадцать часов дня, рядом с полуголым Пенетратором, который улыбался от уха до уха, мы вместе готовили завтрак. Сейчас сидим и смотрим какое-то шоу по телевизору. О чем ещё можно мечтать? Но я всё ещё не понимала, что дальше? Сотовый Криса начал подавать признаки жизни и раздражающе вибрировать на журнальном столике. Он потянулся за ним, а затем плюхнулся обратно, притягивая меня ближе. Я расплылась в улыбке и оставила невесомый поцелуй на его ключице.

— Вильям, дружище. — Я, против воли, стала свидетелем их разговора.

— Нет, сегодня я не приду на вечеринку, — он хитро ухмыльнулся, — потому что, я сейчас со своей девушкой, старик, прости, — он скинул звонок, а мои брови поползли вверх, и я вообще в шоке, как это они не запутались где-то в волосах.

— Со своей девушкой? — Я пробовала это слово на вкус, хочу сказать, очень даже аппетитно звучит.

— Да, именно с ней.

— И как же зовут эту счастливицу? — Я облизнула нижнюю губу и заметила, как Шистад жадно проследил за этим движением.

— Есть одна рыжая бесстыдница, её зовут Эва Мун. — Я задорно рассмеялась, перед тем как ванильные губы накрыли мои.