Я по-настоящему боялась прихода Гернота, поскольку не могла решить, как мне себя держать. Заговорить ли с ним про его отпуск? Скорее всего, лучше просто отдать ему быстренько все папки и даже сесть не предложить. Я надеялась, что у него будет мало времени и вся процедура пройдет быстро.

Разумеется, Гернот явился пунктуально, ничего другого я и не ожидала. Его старые вельветовые брюки выдавали, что перед этим он уже побывал дома и скинул с себя офисный костюм. И даже нашел время воспользоваться своей ароматной туалетной водой после бритья.

— Поздравляю! Красивая квартира! Рад, что ты так хорошо устроилась, — сказал он, протягивая мне несколько жалких хризантем из нашего сада.

Эти стойкие цветы явно пережили недостаток ухода. Я смущенно пробормотала:

— Спасибо. Ну, и как дела?

— Хорошо, — сказал он и без приглашения плюхнулся в плетеное кресло. Взгляд его не без интереса скользил по моей новой обстановке и потом задумчиво остановился на плазменном экране телевизора, который был нашим последним совместным приобретением.

Вместо того чтобы безобидно болтать о счастливом случае, благодаря которому мне досталась эта квартира, я задала заведомо бессовестный вопрос:

— Как провел отпуск? Наверняка снова был во Франции?

— Совсем недолго, — сказал он. — Ехал-то я на Лигурийское побережье. Надо ведь и что-то новенькое попробовать.

Ах так, подумала я, «что-то новенькое»! И вдруг потеряла над собой контроль и расплакалась.

Гернот встал и принялся утешать меня, гладя по голове, чего я и подавно не могла вынести.

— Аня, мне очень жаль, что ты страдаешь. Я знаю, что очень ранил тебя. Но посмотри, я-то ведь тоже все еще зализываю свои раны…

Он задрал толстовку и показал мне голый живот, на котором еще были видны обширные красноватые проплешины, следы ожогов. Он, пожалуй, не хотел меня обидеть, но я почувствовала себя униженной, и при виде его обваренной кожи мне сделалось по-настоящему дурно. Я разрыдалась так, что Гернот с жалостью обнял меня.

Как я тосковала по такой минуте, как мне не хватало Гернота, как одиноко мне было в моей широкой кровати! Однако двоякие чувства, к которым примешивалась ярость, мешали сближению. Мне срочно требовался платок, и я высвободилась из его объятий.

— Ты вообще-то поддерживаешь отношения со Штеффеном и Биргит? — спросила я и основательно высморкалась.

Гернот смотрел в окно.

— Время от времени мы со Штеффеном и его другом играем партию в скат, — уклончиво ответил он. Но тут до него что-то дошло: — Ах вон оно что, вот почему слезы! Видимо, ты еще раньше меня узнала эту грандиозную новость, — сказал он, — ты ведь видишься с Биргит каждый день.

— Я ничего такого не знаю, — сказала я. — Даже не догадываюсь, на что ты намекаешь.

— В самом деле, Аня? Хотя это полагается пока что сохранять в тайне, но Штеффен все же выдал мне ее. Наш славный Штеффен горд, что твой Оскар. После стольких лет у них наконец-то будет ребенок! Я хотя и рад за него, но мне немного обидно!

У меня потемнело в глазах. Я стала глотать ртом воздух.

— Ради бога, Аня! Сейчас принесу тебе стакан воды! Или, может, лучше чаю?

9

— Где кухня? — спросил Гернот.

Я махнула в неопределенном направлении, и он сразу бросился туда. Одумавшись, я пустилась за ним вдогонку, от горячего чая мне хотелось бы отказаться. А то вдруг ему придет в голову воздать мне тем же — по принципу «долг платежом красен».

Но Гернот попал почему-то в спальню, с любопытством посмотрел на широкую кровать и тихонько присвистнул, однако от комментариев воздержался.

— Чаю мне не надо, — сказала я, шмыгая носом. — Но если хочешь, можешь проинспектировать все комнаты.

Иронии он не почувствовал и без промедления двинулся в кабинет, примыкающий к спальне.

Я предусмотрительно распахнула и дверь кухни, поскольку в четвертую, выкрашенную в оранжевый цвет, комнату мне не хотелось его пускать. Там все выглядело временно, на окнах засохла грязь, для запланированной там гостевой комнаты с библиотекой не хватало как спального места, так и благородного белого стеллажа во всю стену. Большинство своих книг я по глупости оставила в домике. Следовало бы, наверное, попросить Гернота привезти мне хотя бы нескольких классиков.