Странно, как быстро можно привыкнуть к младенцу, поначалу мне было трудно пустить к себе в сердце этот плод двойной игры Биргит и Гернота. Но Виктор отлично умеет подластиться ко мне, с Патриком ему это удалось сразу же. Даже Мануэль за это время заразился вирусом любви к младенцу и добровольно вызвался на роль бебиситтера в наш хоровой вечер. «Наверняка он не прочь снова иметь младшего брата или сестру», — подумала я.

В тот вечер я покинула маленького Виктора, разряженного в розовые кружавчики, и отправилась к себе наверх, потому что должна была проверить неотложные 25 диктантов, однако вместо этого села к компьютеру. В Интернете я изучала процесс оплодотворения в пробирке, который сопряжен с некоторыми неприятностями для женщины. Если Патрик не захочет иметь со мной детей — что до сих пор совершенно очевидно, — есть ведь еще Гернот, который предложил мне начать сначала посредством репродукционной медицины. Конечно, мое сердце билось для Патрика, но в моем возрасте надо подходить к жизни прагматично, а промедления я уже не могла себе позволить.

Хочет он теперь или нет устроиться на предложенное место в Потсдаме, об этом Патрик помалкивал; от Штеффена ничего не было слышно, Гернот распрощался со мной слегка обиженный, что случилось с Биргит, никто из нас не знал. Сплошь непроясненные проблемы, осложняющие мне жизнь.

Вздохнув, я собрала чайные чашки, немного прибрала и в углу дивана, в щели за обивкой обнаружила использованный бумажный носовой платок. Я уже взяла его кончиками пальцев и понесла выбрасывать в мусорное ведро, как вдруг остановилась. А что мешает мне самой заказать анализ? И хотя для анонимного теста на ДНК у меня нет материнского материала, но и с одним носовым платком Гернота уже можно кое-что выяснить. Итак, я поместила его отвратительные выделения в мыльницу и поставила ее в холодильник. Заказала по Интернету две пробирки с ватными пробками. После этого взяла у Виктора мазок слюны и отправила этот комплект в соответствующую лабораторию. В конце концов, я имею на это полное право — раздобыть сведения об отце Виктора.

Отчаянные усилия дозвониться до Штеффена хотя бы на мобильник так и остались безрезультатными. Между тем, мы ухаживали за малышом уже неделю.

Когда моя мать нежданно-негаданно свалилась как снег на голову, она застала меня за купанием неизвестного младенца. Несколько секунд она таращилась на меня как Фата Моргана.

Чтобы она не просверлила во мне дырку своими расспросами, я с опережением коротко и связно объяснила ей, что это ребенок приемный и находится у нас лишь временно.

Но ей хотелось узнать подробности.

— Я бы его немедленно усыновила, — сказала она, — это и впрямь сокровище! А вы не можете оставить его себе просто так?

— Ты же сама прекрасно знаешь, что это невозможно, — сказала я и приложила младенцу к голове розовую губку. — Смотри, какая у нас прелестная Красная Шапочка! Ты даже представить себе не можешь, как он орал, когда очутился у нас!

Мама засмеялась.

— Можно, я его вытру?

И, растирая его полотенцем, ворковала над ним:

— И на кого же ты похож, сладенький мой? На свою маму? Уж ты у нас разобьешь не одно сердечко, мой маленький Витторио!

На прощанье мама высказала мне несколько дипломатичных слов:

— Твоего нового друга я узнала с трудом. В первый раз он выглядел как косматый медведь, а теперь как скинхед. Насколько серьезны ваши отношения? Вообще говоря, не слишком ли стар этот человек для того, чтобы иметь собственного ребенка?

— Вспомни Пикассо, — сказала я. — В 68 у него родилась Палома. Grey sex[10] начинается только после шестидесяти.

Моя мать при виде каждого ребенка обязательно присматривается, на кого же он похож, теперь и я ночи напролет ломаю над этим голову. Кого-то мне этот малыш напоминает. Мысленно я перебираю весь наш учительский коллектив, вспоминаю совместные отпуска, где Биргит всегда флиртовала с элегантными французами. Как-то был один, похожий на Пьера Бриса в молодости, и по типу он первым напрашивается на подозрения. Но то было несколько лет назад, виделась ли с ним Биргит хоть раз после того? И если она скрылась, ища спасения у своего Виннету, наверняка прихватила бы с собой и ребенка.

И что означали слова Гернота, что она — разочарованная женщина? Был ли ее брак неудачным? Для меня ее Штеффен, внешне такой привлекательный, в любом случае был бы скучным, может быть, он и в постели пустое место. Дважды в наших совместных поездках я становилась свидетелем того, как он мог вспылить и разъяриться, но в обоих случаях речь шла о шумных помехах со стороны других туристов, и втайне я была ему благодарна, что он не мирился с этим.

17

В последнее время я ужасно устала от моих многообразных обязанностей. Даже когда Патрик занимался ребенком всю первую половину дня и ночь, на мою долю оставалось еще очень много. В школе любая дополнительная нагрузка была мне уже не по силам, хотя выпускные экзамены наконец остались позади, и каким-то чудом их выдержали все. В моем ящике лежала записка одного коллеги: Сара из моего класса часто прогуливает уроки физики, и я должна за этим проследить. Еще одна неприятность не заставила себя долго ждать: наш ксерокс сломался и сигнализировал, что застряла бумага, а я не могла с этим справиться. И на большой перемене я сегодня была дежурной, а я этого терпеть не могла: ведь это означало для меня отказ от аппетитных угощений моих коллег. Но не было бы счастья, да несчастье помогло: на школьном дворе ко мне подгреб Мануэль, вопросительно глядя на меня через свои маленькие стекла очков: