В этот вечер Куркутский и Дьячков обсуждали, как лучше и быстрее установить местонахождение Черепахина, чтобы следить за ним, предупреждать его нападения, а затем и уничтожить его. Дьячков убежденно говорил:

— Мы это сможем сделать только при помощи оленеводов и охотников. Может, попросить Рэнто?

Свет керосиновой лампы падал на их темные и озабоченные лица. Они сидели перед кружками чаю, над которыми вился ароматный парок. Большой, красной меди чайник уютно пел о чем-то тихую песенку. Куркутский, который после новостей, привезенных Оттыргиным, еще больше замкнулся в себе, отрицательно покачал головой;

— Нет. Он все-таки может быть заодно с Черепахиным. Богатый.

Они замолчали, отхлебнули горячего чая. Куркутский о чем-то напряженно думал, потом сказал:

— Надо разведчика послать.

— Кого?

Куркутский пожал плечами. О человеке, которому можно было доверить такое ответственное поручение, он еще не думал. Дьячков хотел что-то сказать, но в этот момент они услышали скрип снега под полозьями подъехавших к Совету нарт, голоса людей.

— Василий Михайлович! — воскликнул Дьячков, вскакивая из-за стола.

— Рано, — возразил Куркутский и на всякий случай потянулся за маузером, который лежал на столе. Дьячков в свою очередь выхватил из кармана браунинг. Они переглянулись. Хотя выстрелов заставы они не слышали, но черепахинцы могли въехать в Марково и мимо часовых.

В этот момент распахнулась дверь и в помещение вбежала с криком Наташа. Она не обратила внимания на оружие в руках мужчин. Его она просто не заметила. Наташа была вся во власти одного желания — скорее увидеть Антона. Она же все время слышит, как он ее зовет. Увидев Наташу, но не узнав ее и следом быстро вошедшую женщину в сопровождении двух марковцев из заставы, Куркутский положил маузер на стол, спросил, обращаясь сразу ко всем:

— Кто такие? Откуда?

— Где Антон?! — снова крикнула Наташа и, обводя горячим, уже почти безумным взглядом комнату, заметила дверь в соседнюю комнату и бросилась к ней. За дверью была темнота. Наташа крикнула в нее:

— Антон! Антон! Ну что ты прячешься от меня?

Она как-то сразу обессилела, опустилась на лавку и, прижавшись лицом к стене, заплакала.

— Кто вы такие? — повторил свой вопрос изумленный поведением Наташи Куркутский.

— Вы разве не узнаете нас, Михаил Петрович? — с обидой спросила Нина Георгиевна.

В комнате стало тихо. Только по-прежнему пел чайник да всхлипывала Наташа. С улицы доносился приглушенный голос Ульвургына, который покрикивал на собак.

— Вас? — Куркутский явно не узнавал женщин, но голоса их были как будто знакомы. Он заслонил от себя ладонью лампу и вскрикнул с изумлением:

— Нина Георгиевна? Вы?!

Он подбежал к Нине Георгиевне и остановился перед ней в растерянности. Он не знал, что сказать, что делать. Таким неожиданным было их появление.

— Неужели мы так изменились, что нас нельзя сразу узнать? — с горечью проговорила Нина Георгиевна и сбросила с головы малахай.

— Это от неожиданности, — Куркутский был в замешательстве. Молодых женщин действительно было трудно узнать. Обмороженные, почерневшие лица, щеки ввалились, глаза запали. — Мы никак вас здесь не ожидали.

— А где же? — горько спросила Нина Георгиевна и устало села к столу, на табуретку. — Может быть, в Ново-Мариинске?

— Вы оттуда? — Дьячков, молчавший до сих пор, был еще больше поражен. Две женщины, одна из которых беременна, другая явно не северянка и не отличается особым здоровьем, две эти хрупкие женщины совершили такой путь!

Нина Георгиевна только кивнула. Куркутский и Дьячков переглянулись. Вот сейчас они все точно узнают, что там, на посту, произошло. Куркутский не удержался:

— Что там случилось? Нет, нет, не говорите ничего. Сейчас вам отдыхать, отдыхать. Сейчас вам баню истопят.

— Где Антон? Антон? — напомнила о себе Наташа, и Куркутский успокоил ее.

— Он будет скоро, через три, может, пять дней. Он сейчас в отъезде.

Наташа уцепилась за Куркутского, широко раскрытыми глазами уставилась в его лицо. От ее взгляда учителю стало не по себе. Он торопливо успокоил ее:

— Да, да, Антон скоро будет. Он приедет вместе с Чекмаревым.

— Антон! — по лицу Наташи скользнула счастливая улыбка. Она отпустила Куркутского, прислонилась к стене и провела рукой по лицу. — Он скоро будет… Я его подожду… Ох, как спать хочется.

Куркутский сказал Дьячкову:

— Товарищей устроим в доме Микаэлы. Джоу переселим к Мартинсону.

Дьячков молча кивнул.

Чумаков возвращался в Ново-Мариинск в отличном расположении духа, прислушиваясь к бесконечной песне Череле.