Аннабет не могла логически осмыслить всего того, что сказала Сейди — бойфренд бог похорон? — но она должна была признать, что полезнее было похихикать над этим, чем свернуться в клубок и зарыдать.

— Хорошо, — согласилась Аннабет. — Все это выглядит немного сумасшедшим, но мне кажется, оно имеет смысл. Мой учитель Хирон... в течение многих лет говорил мне, что древние боги бессмертны, потому что они — это часть структуры цивилизации. Если греческие боги смогли просуществовать все эти тысячелетия, тогда чем египетские хуже?

— Чем дальше, тем веселее, — ответила Сейди. — Но, э-э-э, что насчет этой собачки? — она подобрала крохотную ракушку и запустила ее в голову лабрадора, получив в ответ раздраженное рычание. — Только представь себе, вот она стоит на столе в нашей библиотеке... безобидный артефакт, каменный фрагмент какой-то статуи, как мы предполагаем. И в следующее мгновение она оживает и сбегает из Бруклинского дома; ломает наши магические жезлы, пробивается сквозь пингвинов Феликса и отмахивается от моих заклинаний как ни в чем не бывало.

— Пингвины? — Аннабет покачала головой. — Забудь. Я ничего не спрашивала.

Она осмотрела собаку, пока та пыталась порвать узы. Вокруг монстра кружили красные греческие буквы и иероглифы, словно пытаясь сложиться в новые символы — тонкий намек, почти понятый Аннабет.

— Веревки сдержат его? — спросила Аннабет. — Похоже, они ослабевают.

— Не волнуйся, — заверила ее Сейди. — Эти веревки когда-то держали богов. И не мелких, кстати говоря. Очень даже больших богов.

— Э-э, хорошо. Итак, ты сказала, что собака была частью статуи. А не знаешь, какой конкретно?

— Понятия не имею, — пожала плечами Сейди. — Клео, наш библиотекарь, как раз работала над этим вопросом, когда вот этот Фидо проснулся.

— Но собака должна быть связана с тем монстром — с волчьей и львиной головой. Думаю, они тоже ожили совсем недавно. Они соединились, но работать в команде еще не привыкли. А на поезд пошли, чтобы что-то отыскать — вероятно, эту собаку.

Сейди вертела в руках свое серебряное ожерелье.

— Монстр с тремя головами: льва, волка и собаки. Все торчат из... что это была за коническая штука? Раковина? Факел?

Голова Аннабет опять закружилась. Факел. Какое-то давнее воспоминание дало о себе знать — может, картинка из книги. Она и не думала, что конус монстра может быть использован как рукоятка — причем для очень большой руки. Но это был не факел...

— Это скипетр, — осознала она. — Не помню, какого бога, но трехглавый посох был его символом. Он был... греческим, если я не ошибаюсь, но был откуда-то из Египта...

— Александрия, — догадалась Сейди.

Аннабет уставилась на нее.

— Откуда ты знаешь?

— Ну, слава богам, я не помешана на истории, как мой братец, но в Александрии я бывала. Помнится, она была столицей, когда греки правили Египтом. Александр Великий, так, кажется?

Аннабет кивнула.

— Верно. Александр покорил Египет, а после его смерти власть унаследовал его генерал Птолемей. Он хотел, чтобы египтяне приняли его своим фараоном, поэтому смешал египетских и греческих богов вместе и придумал новых.

— Звучит отвратительно, — сказала Сейди. — Предпочитаю своих богов в чистом виде без примесей.

— Был один особенный бог... Не помню его имени. У него на верхушке скипетра было трехголовое существо...

— Немаленький скипетр, — заметила Сейди. — Не хотела бы я повстречать того, кто может управляться им.

— О боги, — Аннабет резко села. — Вот оно! Посох не просто пытается вновь собраться воедино — он пытается найти своего хозяина.

Сейди нахмурилась.

— Не нравится мне все это. Нам надо убедиться...

Чудовищная собака взвыла. Магические веревки взорвались, словно граната, осыпая пляж дождем золотой шрапнели. Взрывная волна понесла Сейди по дюнам словно перекати-поле. Аннабет врезалась в грузовик с мороженым. Ее конечности онемели. Из легких выбило весь воздух. Если бы собака собиралась ее убить, она могла сделать это в считанные секунды. Вместо этого монстр подался прочь с пляжа и скрылся в кустах.

Аннабет инстинктивно потянулась за оружием. Ее пальцы сомкнулись на резном жезле Сейди. Она охнула от боли. Слоновая кость обжигала кожу, словно сухой лед. Аннабет попыталась отбросить жезл, но рука ее не слушалась.

Тут же у нее на глазах жезл задымился, изменяя форму до тех пор, пока жар не спал; и через пару мгновений Аннабет держала в руках кинжал из небесной бронзы — точно такой же, каким она пользовалась все предыдущие годы.

Аннабет уставилась на клинок. Со стороны дюн послышалось ворчание.