По улице в тени деревьев прохаживались ды­мившие длинными трубками старики. Одни домо­хозяйки замешкались у колодца с пустыми ведра­ми, другие на коленях пололи сорняки в огородах, третьи ткали на пороге дома. Мужчины работали во дворах: вырезали из кости бельевые прищепки, плели кресла из ротанга, мастерили сушилки для рыбы. Их жены вешали белье, разглаживая несу­ществующие складки (ни одна женщина не отли­чалась прежде подобным усердием). В деревне по­висла неестественная тишина. Никто не разговари­вал. Все расположились так, чтобы было удобно наблюдать за хижиной Непогрешимого Целителя.

Зрители заняли свои места.

Первым на сцене появился Довесок, за ним то­ропливо семенил Умелый Слуга. Они осторожно сняли труп Даргера со спины яка и положили его у ног Яркой Жемчужины. Та невозмутимо наблю­дала, скрестив руки на груди. Они развязали узлы и развернули покрывало, эффектным жестом явив публике тело Даргера.

Деревенские жители тихонько ахнули.

Яркая Жемчужина опустилась на колени и при­ложила ухо к груди Даргера. Затем облизнула палец и поднесла к его ноздрям. Потом прижалась носом к его запястью и втянула воздух. Наконец она под­нялась и сердито воскликнула:

— Вы привезли мне труп! Что за неуважение?

Довесок протянул в мольбе лапу.

— Госпожа, мне сказали, что вы способны изле­чить болезнь моего друга

— Ваш друг мертв, — объявила Яркая Жемчу­жина на всю деревню.

— Именно это я и хочу излечить, — громко отозвался Довесок.

Он и Умелый Слуга рухнули перед Яркой Жем­чужиной на колени и, пачкая волосы в грязи, за­причитали:

— Верните жизнь нашему другу! Верните жизнь нашему другу!

— Сейчас же прекратите этот вздор, — Яркая Жемчужина вооружилась упавшей веткой магно­лии, — или я изобью вас до полусмерти! Воскресить человека из мертвых не так просто. Нужно соблю­сти три условия, прежде чем хотя бы задумываться о подобном. Ни капли не сомневаюсь, что ни одно из них вы не выполните.

— Назовите их! — вскричал Довесок, не подни­маясь с колен.

— Во-первых, ваш друг должен обладать высо­чайшими моральными качествами.

— Госпожа, это же безгрешный Обри Даргер! В Лондоне он спас королеву Алису из лап злейшего врага. Во Франции отыскал давно утраченную Эйфелеву башню. В Праге единолично победил армию големов. Вся Москва боготворит его за то, что он пробудил князя Московии от многолетней спячки и вскоре после этого внес кое-какие существенные улучшения в Кремль, а стало быть, и в весь город.

Не слишком впечатлившись, Яркая Жемчужина продолжила;

— Во-вторых, вам придется как следует раско­шелиться. Столько денег у вас наверняка нет.

Умелый Слуга вскочил с земли, снял с яка пе­реметную суму и, справившись с застежкой, позво­лил Яркой Жемчужине заглянуть внутрь.

На ее лице отразилось искреннее изумление. Довесок подумал, что, должно быть, виной тому его давненько не стиранная сменная одежда, пахнув­шая теперь довольно едко. Но поскольку из всей деревни одна Яркая Жемчужина стояла достаточно близко, чтобы рассмотреть — или унюхать! — со­держимое переметной сумы, большой беды не слу­чилось.

— Отнеси это внутрь, — приказала она Умело­му Слуге, небрежно отмахнувшись, и наконец по­вернулась к простертому ниц псоглавцу. — Следует признать, два из трех условий вы выполнили. Но не третье. Для такой исключительной операции по­требуется целебная кровь священного яка с горы Шилийн-Богд, способная вылечить любую болезнь. И я очень сомневаюсь, что вы сможете ее раздо­быть!

С радостным криком Довесок вскочил на ноги и, дергая за рукав целительницу, завопил:

— Вот! Смотрите! Я знал, что она вам понадо­бится, и совершил то, что не удавалось ни одной живой душе, — привел сюда этого зверя. Взгляните на его глаза! На рога! На лоб! С вашей проницатель­ностью вы тотчас поймете, что як подлинный. Вы­лечите моего друга, и это небывалое сокровище станет вашим!

Яркая Жемчужина подошла ближе и с сомне­нием пригляделась к яку. Ее глаза расширились.

— Вы выполнили все, что требуется. Несите ва­шего мертвого друга внутрь. И наберите крови свя­щенного яка на три глотка — Она заносчиво, слов­но царица, развернулась на пятках. — А я займусь приготовлениями к операции.

Довесок низко поклонился (и скрыл удовлетво­ренную улыбку):

— Все будет сделано, как пожелаете, о Непог­решимая Целительница.

Три дня Даргер пролежал, восстанавливаясь, в доме Непогрешимой Целительницы. Иногда в окна стучали дети, желая пощекотать себе нервы, — вдруг выглянет псоглавец или вернувшийся с того света покойник. Когда своими проказами им уда­валось привлечь внимание Даргера, тот просто от­ворачивался.