Вблизи парень казался великаном. Он был на до­брую голову выше Довеска и заметно крупнее. Слов­но обдумывая сказанное, он слегка кивнул и без предупреждения рухнул перед Довеском на колени.

— Нет необходимости побеждать меня, госпо­дин! Я видел вас в бою и знаю, что в этой драке мне ничего не светит.

Вокруг разочарованно зашумели. Довесок повер­нулся к дежурному офицеру.

— Когда этот парень успел повидать меня в бою?

— Никогда, господин. Последние пять дней он просидел взаперти.

— Почему ты меня обманываешь, солдат? — спросил Довесок провинившегося.

Тот поднялся и, немного смутившись, стряхнул грязь с колен.

— Господин, ну я ведь должен был попробовать. Видите, каким большим я уродился? Всю жизнь ко мне цеплялись банды. Главари никогда не хотят, чтобы здоровяки вроде меня думали, что могут за­хватить лидерство. Первым делом они затевают драку и хорошенько меня избивают — показать, кто в доме хозяин. Из тех драк я ни разу не выхо­дил победителем. Главари всегда самые жестокие и бесчестные бойцы в шайке. Так что я просто наде­ялся пропустить болезненную часть собеседова­ния. — Он поднял и сжал кулаки. — Но, видимо, все же придется через нее пройти.

Довесок с трудом подавил смех.

— В этом нет необходимости. Я и так вижу, что ты уже подходишь. Как твое имя, солдат?

— Злобный Отморозок, господин.

— Неужели тебя так нарекли при рождении?

— Да, господин. При всем уважении, господин. Поняв, каким большим я вырасту, матушка реши­ла, что это имя подсобит мне в работе.

— Второй раз слышу похожую историю, — уди­вился Довесок. — Китай — страна замечательных и дальновидных матерей. Как бы тебя ни звали, ты, Злобный Отморозок, кажешься мне человеком рас­судительным. Вряд ли ты стал бы устраивать засаду на кавалериста и отбирать коня силой. Слишком уж не ясно, чем бы все закончилось.

— Господин, — смутился Злобный Отморо­зок, — я, так сказать... посредник.

— Вот оно что. В таком случае продолжим раз­говор без посторонних.

Лицо Злобного Отморозка озарило глубокое об­легчение.

— Так и знал, что ума вам не занимать, госпо­дин. Как только вас увидел, сразу сказал себе: пере­до мной мудрец.

— Подобострастие подчиненных — штука, ко­нечно, приятная, но не стоит перебарщивать, — урезонил его Довесок.

Соглашение о союзе, заключенное Даргером с царевичем Южных Ворот, позволило обоим про­хвостам завоевать доверие Тайного Царя. Довесок без труда стребовал у интенданта двух отличных лошадей, крепкого вьючного мула и провизии, сколько тот смог унести. Однако доверие это было далеко не полным, и наложить лапу на серебро, с помощью которого его миссия неимоверно упро­стилась бы, не вышло. В тот же день, отправив Даргеру короткую записку с объяснением своего отсут­ствия и доложив об отъезде главкому Мощному Локомотиву, который грубо предупредил, что, если псоглавец не вернется, его друг поплатится жизнью, Довесок вскочил в седло и покинул лагерь в сопро­вождении нового рекрута.

Они пробирались сквозь хвойные, березовые и бамбуковые леса, изредка переправляясь через мел­кие каменистые ручьи, прыгавшие вниз по горным склонам. Тропы заросли настолько, что часто при­ходилось спешиваться и вести лошадей в поводу. Дорогу выбирал Злобный Отморозок.

Когда тени удлинились и свет дня сменился кро­вавым закатом, Довесок стал замечать среди под­леска темные силуэты. Как только он оглядывался, они сразу же исчезали, но потом появлялись вновь, издали наблюдая за путниками.

— Это всего лишь обезьяны-стражи. Их создали наши предки, чтобы защитить панд от пристава­ний, — пояснил Злобный Отморозок, заметив го­стей. — Пока вы не приближаетесь к их подопечным, вам ничто не угрожает.

— По-моему, они вооружены копьями.

— Копьями! — осклабился Злобный Отморо­зок. — Да это самые обычные заостренные палки. Обезьяны-стражи умом не блещут. Не обращайте на них внимания. — Он натянул поводья и слез с лошади. — Отсюда придется топать на своих двоих.

Отодвинув в сторону раскидистый сук, Злобный Отморозок завел Довеска в лощину. Свет померк, посвежело. Кроны деревьев закрыли небо. Вдоль стремительного ручья пролегала тропа, широкая ровно настолько, чтобы не торопясь вести лошадей и ослика.

— Ступайте осторожнее, господин. Здесь попа­даются осколки утопианской керамики, которые проткнут вашу обувь насквозь, какой бы толстой ни была подошва. Страсть как больно. Еще имейте в виду, что некоторые из безобидных на вид лиан на самом деле древние провода. Однажды мой ку­зен запутался в них и едва не удавился.

Довесок осторожно шагнул вперед. Под ногами захрустели обломки кирпичей и цементная крош­ка. Редкие косые лучи золотистого света, подсвечи­вая пылинки, пробивались через полог листвы и отражались от битого стекла. Глаза постепенно при­выкали к полумраку, и Довесок различил посреди леса остатки стен, наклонные ступени, уводящие в темноту, и разрушенные блоки каменной кладки. Это были руины и подвалы зданий, через которые ручей веками прокладывал постоянно углубляюще­еся русло. Довеском овладела не свойственная ему грусть по ошибкам прошлого, и он постарался ото­гнать ее прочь.

— Похоже, ты хорошо знаешь дорогу.

— Еще бы! Я таскаюсь по ней два-три раза в день.

— Разве в твои солдатские обязанности...

— Господин, еще в недавнем прошлом я был штатским. Как выяснилось, в вашей армии дейст­вует правило, по которому все мужчины, годные в солдаты, немедленно призываются на службу. Если, конечно, они не враги — тогда их убивают. Или богачи — в этом случае они покупают свободу за взятку. Я не отношусь ни к тем, ни к другим и, ког­да попытался получить награду за горную ло­шадь, — бац! — тут же превратился в солдата и вора. А ведь я просто хотел забрать обещанные деньги! — Злобный Отморозок печально рассмеял­ся. — Сам виноват, расслабился с этими праведни­ками.