Следовало поискать помощи, но вокруг стояла глухая тишина, по-прежнему нарушаемая только ударами волн о берег, затихающими по мере приближения заката. Словно природа, вымотанная произведенной разрухой, устала бесчинствовать и отправилась отдыхать.

Телефон, разумеется, не работал. Ни одного человека я не нашел в пределах поселения и вне его, хотя обследовал весь берег. Лишь чайки сотнями слетелись на пир, побираясь выброшенной на берег рыбой и дерясь между собой за наилучший кусок. Выходит, находясь в пещере, я пропустил и объявление об урагане, и саму эвакуацию. А освобожденный мной номер мог дать спасателям ложное представление о том, что я уже уехал, поэтому меня не стали искать.

Когда я вернулся к девушке, ее щеки чуть-чуть порозовели, а дыхание выровнялось, хотя она все еще находилась без сознания. Невольно я залюбовался ее лицом, хотя подобный интерес был неуместным в сложившихся трагических обстоятельствах. Длинные темные ресницы чуть подрагивали, как и удивительно ровные, четко очерченные, соблазнительной формы губы. Маленький аккуратный носик был немного вздернут, придавая лицу выражение диснеевской мультяшности, что делало внешность девушки особенно привлекательной. Кто бы ни потерял ее, наверняка очень волнуется.

Бледность кожных покровов, не просто белых, а почти синеватых, говорила в пользу того, что девушка прилетела на остров совсем недавно, даже не успела подзагореть. Я не представлял, каково ей было в первый же день отпуска быть почти убитой разбушевавшейся тропической стихией.

Тонкие веки затрепетали и приподнялись, являя моему изумленному взору истинную красоту: цвет глаз красавицы оказался ярко-зеленым, и я подавил желание сглотнуть комок, вдруг образовавшийся в горле. Никогда не верил, что можно ощутить сердечный трепет от одного лишь взгляда, всегда считал, что чувства еще нужно заслужить, что они никогда не возникают на ровном месте, для этого имеются какие-то предпосылки – долгая дружба, совмещение интересов, сходство с объектом предыдущей любви… На этот раз не было ничего из перечисленного – я просто вдруг понял, что почва ушла из-под ног, и со сжавшимся в груди сердцем я падаю в бездонную пропасть.

– Привет, - пробормотал я.

Красавица осторожно огляделась, и я поспешил объяснить, что произошло:

– Был ураган, всех эвакуировали с острова. Целых строений нет, все разрушено – вообще все, но главное – мы живы. И скоро, я уверен, придет помощь.

Девушка внимательно меня выслушала, но ничего не ответила. Медленно присев и спустив ноги с дивана, она скинула ткань, будто забыла, что обнажена, и широко раскрытыми глазами уставилась на свои ноги.

– Что-то болит? – забеспокоился я, тщетно пытаясь не пялиться на провокационно нагую грудь и идеально гладкую зону бикини, от вида которой перехватывало дыхание. Обычно я не бросался на первых встречных девушек, даже если они голые, но в этот раз со мной творилось нечто странное. – У тебя, наверное, шок, - оценил я ее молчание. – Сейчас принесу воды. – И поспешил ретироваться, пока не выдал чем-нибудь свой неуместный интерес.

Водопровод, разумеется, не работал тоже. Черт возьми, нас бросили как на необитаемом острове, и если по всему побережью шторм нанес такой же ущерб, то до этого богом забытого местечка спасатели еще не скоро доберутся! В суматохе эвакуации заметил ли кто-нибудь отсутствие двоих туристов? Я полетел в отпуск один, но девушка не могла отдыхать без компании, наверняка ее ищут родители, подруги или бойфренд. Последняя мысль мне внезапно крайне не понравилась.

Возвращение с бутылкой воды, взятой из полуразрушенного ливнем склада, не улучшило моего положения: девушка и не подумала прикрыться. Соблазнительно покачивая бедрами, она едва стояла на ногах, вцепившись в диванную спинку, и выглядела так, словно через секунду упадет. Определенно, с ее ногами было что-то не так, хотя переломов, ссадил или ушибов я не заметил. Выронив бутылку, я кинулся помочь и успел вовремя, подхватив хрупкую богиню под тонкий, почти невесомый локоть.

Девушка посмотрела на меня испуганно, но благодарно. Ее большие зеленые глаза сражали наповал, при этом в них не было ни капли кокетства или самоуверенности – напротив, она выглядела как ребенок, доверчиво льнувший ко взрослому. Я с трудом заставил себя дышать.

– Что с тобой? Ноги болят? – допытывался я, а потом меня осенило: - Ты не понимаешь меня, да? По-английски не говоришь? А по-французски? Парле франсе? Испаньол? Итали? – Ни на одно из моих предположений девушка не ответила. – Ты немая! – вдруг решил я. Или даже глухонемая, иначе хоть знаками показала бы что-нибудь. До сих пор девушка не издала ни единого звука.

Я усадил ее обратно на диван и настойчиво накрыл тканью, хотя она смотрела на нее так, словно не понимала, чего я добиваюсь.

– Да откуда ты такая взялась? – бормотал я себе под нос, неловко ощупывая голени и ступни девушки, пытаясь определить, все ли кости целы. – У вас там что, вообще одежду не носят?

Она захихикала, когда я коснулся стопы, и отдернула ногу. Улыбка преобразила ее миловидное лицо, сделав его еще прекраснее. Я понял, что такое совершенство видел разве что на постерах - среди фотомоделей, участвующих в крупной рекламе. Кукольная красота казалась ненастоящей, словно созданной посредством волшебства, а переливчатое журчание смеха послало волну дрожи внутрь моего тела.

– Кажется, все в порядке, - хрипло пробормотал я, отпуская и вторую ногу. Девушка пошевелила пальчиками с тем же трогательно детским выражением, как минуту назад смотрела на меня, и я тяжело вздохнул, чувствуя себя крайне неуютно из-за совершенно неуместных патологических желаний. Ткань, не придерживаемая ничем, сползла красавице на живот, вновь открывая вид на восхитительную маленькую грудь, будоража мое мужское начало.

Стало еще хуже, когда, вдруг протянув руку, девушка ладонью прикоснулась к моему лицу, внимательно рассматривая и ощупывая полуторадневную щетину. Я замер, пригвожденный к месту нелепостью всего происходящего – юная леди вела себя так, словно впервые видит и меня, и саму себя, и все вокруг.