Как бы в такой ситуации поступил мой отец? Карлайл никогда не был слюнтяем, в которого я вот-вот рисковал превратиться. Память вдруг выдернула его фразу: «Запомни сынок, укорачивая путь, часто плутают».

Спасибо, папа! Проскочил на окружную.

Если на прямой еще попадались машины по встречной, то здесь было глухо. Сумерки сгущались. Да еще и снег повалил, как прорвало. Немного сбавил скорость – разгоняться опасно – могу не заметить Беллу.

Размытое красно-бурое пятно прямо у обочины? Ее грузовик! Аж сердце зашлось! Быстрее к нему! Выпрыгнул из «вольво» – что за черт? Дверца открыта, а внутри никого? Куда она делась? «Не паникуй, придурок!» – мысленно прикрикнул на себя самого. – Чего замер? Двигай дальше, не стой!»

И снова вдавил педаль газа, срываясь с места. Если с ней что-то случится непоправимое, то это останется на моей совести до конца жизни.

…И тут я ее увидел. Белла как-то неловко привалилась к стволу ели.

Ноги вдруг сделались деревянными – они не слушались, пока я выбирался из машины. Поскользнувшись, упал. Не почувствовал ничего, но нехилый удар отрезвил. Поднялся, пошел, а затем побежал к ней, к моей девочке.

– Белла, – прохрипел, опускаясь перед ней на колени, притягивая к себе.

Ее голова упала на мое плечо. Закрытые глаза на миг приоткрылись, чтобы в следующее мгновение ресницам сомкнуться.

– Белла, Белла, – затряс ее. – Что с тобой?

Девушка не подавала признаков жизни. Я осыпал поцелуями ее волосы, веки, щеки. Боже, да она ледяная! Сколько она просидела вот так вот? Нельзя медлить ни минуты!

Кинул взгляд по сторонам. Надеюсь: правильно сориентировался – здесь недалеко должна быть тропинка, если ее, конечно, не занесло. И она вела к жилищу Гарретта, местного егеря и большого друга моего отца. Карлайл часто брал меня с собой к нему, когда после переезда в Сиэтл они с мамой навещали нашу загородную резиденцию… И сейчас дом лесничего – оптимальный вариант. Так быстрее доберусь до тепла – возвращаться к себе займет значительно больше времени.

– Ну давай, девочка, помоги мне!

Но она не шевелилась. Я просунул руки, подхватывая ее под плечи и под колени. Поднявшись и прижав к себе драгоценную ношу, направился к тропинке.

– Сейчас, сейчас… потерпи, – не знаю, кого упрашивал – себя или Беллу.

С каждым шагом идти по заснеженной тропе становилась тяжелее и сложнее. Ноги налились свинцом. Несколько раз споткнулся о торчащие корни, меня повело, но Беллу не выпустил.

– Ты только держись, и все будет хорошо, – бормотал я, задыхаясь, не замечая непроизвольно текущих слез. – И не вздумай меня покидать… иначе мне конец, Белла, понимаешь, конец!

Деревья расступились – показалось деревянное строение, сложенное из круглых бревен. В окнах горел свет. Вход располагался с другой стороны, и последние ярды до крыльца я преодолевал, словно мили…

На мой слабый стук сразу же вышел Гарретт – худощавый высокий мужчина лет пятидесяти. Ни о чем не спрашивая, он кивнул, что означало: «привет», «как дела» и «следуй за мной». Видимо, догадывался: Беллу я никому нести не доверю.

В натопленной комнате, куда привел меня хозяин, в камине ярко пылал огонь.

– Укладывай ее сюда, – он показал на диван.

Я опустил Беллу на синее покрывало, подложив под голову подушку – ее глаза были закрыты.

– Раздеваем! Живо!

Гарретт проворно развязал шнурки на ботинках, стягивая обувь прямо с носками, пока я расстегивал пальто и освобождал Беллу от верхней одежды. Я действовал очень аккуратно, боясь причинить боль девушке. Свитер, брюки отправились вслед за остальными вещами. Я уставился на ее полуобнаженную фигуру, околдованный точеными формами.

– Извини, парень.

Гарретт укрыл Беллу шерстяным пледом, и я ощутил укол вины – не время пялиться, как извращенцу.

– На вот, надень ей.

Он протягивал теплые носки.

Откинув край пледа, я дотронулся до холодной кожи стопы – Белла заворочалась.

– Похоже, приходит в себя твоя… – Гарретт вопросительно взглянул на меня, – знакомая.